– Есть ход в надземье, о коем Сивер не ведает. Узкий, толпой не податься, а двум-трём охотникам можно. Азмь страшуся, ще с сестрой твоей сделают, коль поймают в лесу, егда велено в логове ждать. Ночью же колдуны по земле нашей рыщут. Сама знашь, много горя с одинокою Навью может случиться на лёжке подле самой черты…
– Ще хочешь, дабы ход мне указать? – оборвала Олеся.
– Ощё раз подумать прошу. Дабы примкнула к нашей Правде, как Деянова дщерь и от отца родного не отрекалася. Встань на защиту уклада супротив Белой Шкуры, кто порушит его с чужеядами для своего бесноватого выродка.
Вожаки терпеливо смотрели. Прямо сейчас Олесю они не убьют, ведь позвали на совет при свидетелях. Вот почему предлагают «подумать». Но решать надо быстро. А что если Стража не нападёт? Что если ведунья только подталкивает несогласных первыми поднять бунт? Её приговорят, как и всю семью, как и остальную крамолу, как и половину Чертога. Правильно ли рисковать ими ради сестры? Пропади кто другой вместо Риты, Олеся бы не задумываясь отказалась.
– Хорошо. Азьм подумаю, коли просишь. С меня не убудет.
Гойко подождал, оценивая её взглядом, и серьёзно кивнул. Никаких договоров они не заключали, но на деле она уже сошлась с ними. За сохранность сестры Олеся поставила свою честь. Гойко кивнул вожакам, чтобы те указали ей потайной ход наружу.
*************
Свирь шагал, раздвигая впереди ветви, чтобы Вольге было удобнее тащить тело охотницы. Он угрюмо старался, чтобы каштановые волосы Риты не зацепились за куст или за какую-нибудь паутину. Вольга нёс её, словно весту на Ночи Костров, только жизни в ней не было. Откинутая голова раскрывала ужасную рану, на которую Вольга старался совсем не смотреть.
– Подыми.
– Ще? – обернулся Свирь.
– Космы ей подыми, боюся задети.
– Да ей всё едино.
– Подыми говорю! – рыкнул Вольга. Свирь с ядовитым ворчанием приткнул волосы Риты ему под руку. Невольно задержался глазами на сером лице и осторожно коснулся носа и губ.
– Ты ще? – одёрнул Вольга.
Свирь вздрогнул, по шальному улыбнулся и зашагал, прокладывая дорогу. Их никто не должен был видеть. Хотя, странное дело: Навья Стража не встретилась им даже на расхожих путях. Свирь погрузился в раздумья, должно быть о поручении Яра. Он опомнился, когда в воздухе запахло рекой и зашагал бодрее, так что Вольге пришлось догонять. Вольга приставным шагом спустился к каменистому берегу и остановился у полноводной реки с мёртвой Ритой.
Над серой водой плыла туманная дымка. Кривда, словно затаившись в почтении, текла ещё медленнее. Свирь крутился на берегу с ножом в руке, узкая грудь беспокойно вздымалась под ободранной курткой. Он поминутно оглядывался, разыскивая подходящее место. Вольга наблюдал за ним, как за взъерошенным воробьём, пока руки не затекли.
– Здесмь положить?
Свирь оглянулся. Вольга заметил в его глазах проблеск страсти. Он ткнул на берег ножом, Вольга аккуратно опустил Риту на мелкие камни. Одноухий сел перед ней, поджал ноги и долго уставился. Не зная, куда самому деваться, Вольга тоже сел, но на Риту, наоборот, старался совсем не глядеть и больше шарил глазами по Свири. Тот ощупывал нож-наконечник, проверяя его остроту.
– Тут уж я сам, Вольга.
– Ще энто «сам»? – заподозрил Вольга неладное. Свирь отмолчался и потянулся к охотнице, начал расстёгивать куртку. Вольга схватил его за руку и чуть не заехал по морде.
– Ты ще деяшь?! – задохнулся он.
– Ще Яр велел. Дальше я сам, – Свирь говорил, а сам смотрел сквозь него.
– Нет, не дозволю! – встряхнул его здоровяк.
– Ще не дозволишь? – спросил Свирь бездушно. Вольга молча стискивал ему руки. – Коли хочешь изведать, ступай спрашивай о сем Яра. Он мне наказал.
Могучие плечи Вольги поднимались вместе со злобным дыханием. Свинцовые кулаки задрожали. Свирь увидел в его глазах слёзы. Вольга хотел спрятать их, но отпустил Свиря и заревел будто зверь. Он не мог понять, почему пришла смерть, зачем Навьи Рёбра без оглядки пошли против уклада. Свирь его не успокаивал. В конце концов Вольга задавил в себе плачь и вытер глаза.
– Нет здесмь смерти пустой, – повторил Свирь слова Яра. Вольга тяжко поднялся и побрёл прочь от реки, медленно вверх по склону.
– Вольга! – окликнул Свирь, и он обернулся. – Топор мне оставь. Надо.