– Вы с Тамарой соседи, так приглядите за ней. Расхворалась она, еле ходит, а муж у неё, сами знаете, невнимательный.
– Что, ведьма и её погубила? – не сдержалась Фотиния. Отец одёрнул её за рукав.
– Езжай спокойно, Евгения Сергеевна! Приглядим, приглядим! И дома проведаем, и в кельях про здоровье спросим. Чего уж, раз коли соседи…
Он подхватил чемоданы и торопливо пошёл, но Женя окликнула. Ей захотелось сделать им тоже что-то хорошее.
– Давайте я с ключником поговорю, чтобы место в кельях получше вам выбрал и поближе к Тамаре. В Обители нынче много народу, но я постараюсь и похлопочу.
– Не нужна нам твоя помощь! – огрызнулась Фотиния. – Мало ваша семейка беды наделала? Из-за вас Навь под Монастырём стоит, отец её твой приволок! Все, кто с вами свяжется, в могилу заскочат. Проклята ваша семя, вот и вали подальше от нашей!
– Да тише ты, срам! – напустился отец на Фотинию и потащил её за руку. – Чего орёшь?! Чего боталом намолола?! Всю грязь собрала на дочь настоятельскую! Замолчи, у-у замолчи мне!
Он грозил кулаком, волок дочь и жену вместе с поклажей подальше от глаз соседей, а Фотиния всё не унималась, оборачивалась и злобно шипела.
– Проклята ваша семья. Вот «за что», – повторила Женя, как эхо, но опомнилась и побежала скорей к арсеналу.
Раньше оружейных складов в Монастыре не было. Арсенал построили лишь при Сергее, когда Егор приобрёл у язычников большие запасы оружия. В Малом Дворе между келейными корпусами и восточной стеной втиснулся сложенный из бетонных панелей и блоков склад с узкими бойницами вместо окон. Перед распахнутыми стальными воротами столпились ратники, ещё не успевшие получить самодельные винтовки и автоматы. В проёме раскрытых ворот лежали тёмно-зелёные ящики. Кладовщики под присмотром Егора и эконома вынимали новенькое оружие. Перед отъездом конвоя решено было вскрыть неприкосновенный запас. Всех, кто когда-либо служил в рати и умел стрелять снова ставили под ружьё.
Женя с великим трудом пробиралась к раздаче. Ратники и рады были бы её пропустить, но на площади перед складом совсем не осталось места. Кто-то даже нарочно залез на решётки келейных окон, чтобы лучше следить, как двигается раздача. Женя вскинула руку из дальних рядов и окликнула, как можно громче.
– Егор!
Дядя увидел её с крыльца, спрыгнул с бетонных ступеней и пробрался навстречу. Он потеснил ополченцев, взял её за руку и вывел за штабеля ящиков возле стены. Здесь оказалось немногим спокойнее.
– Хорошо, что пришла. Я уж думал сегодня не увидаться. Как дома?
– Пустынно, – призналась Женя и торопливо спросила. – Не появлялась охотница?
– Нет, – помотал Егор головой. – Но она постарается, я в неё верю. Есть ведь и среди Волков хорошие люди. Также любят, также тоскуют, также хотят мир сохранить, как и мы.
– Правильно, Егор, они также хотят мирно жить, как и мы, а я своими руками войну им едва не устроила, – раскаялась Женя. – Сама не знаю, что в голове у меня помутилось, ум за разум зашёл. Ведь я же всё для войны делаю, а сама в мир верю, и что Дашутку мы без войны выменяем. Ведь собрались в набег не лучше подземников. Ты вокруг, оглянись! – указала она на людей и оружие. – Разве ж это всё не для войны? Нет, нельзя нам идти в норы, нельзя их взрывать, хоть они трижды пустые, не нужны нам и пленники на обмен, только смирение и переговоры. Время уходит, я даже не знаю, куда Василий с отцом бочки перенесли. В хранилище их теперь нету.
– И я не знаю, – признался Егор. – Сергей с Василием затевают какое-то дело. Но уже без меня.
– Отче тебе больше не доверяет? – поразилась Женя. Егор лишь рукой махнул.
– Он в автокорпусе? – нахмурила брови она.
– Как раз конвой проверяет, – указал Егор кивком головы.
– Я пойду, пусть не ставит людей под ружьё. Ты со мной?
– Егор, где ППИ?! – визгливо окликнул эконом на раздаче. – По спискам ещё полсотни комплектов, а эти дыролобые найти ящик не могут! Сюда поди, живо!
Лицо Егора исказила досада. Он не мог оставить людей, один Трифон на раздаче не сладится. Ничего не важного в Монастыре нынче нет.
– Оставайся, я сама поговорю. Но вот ещё что, Егор: помнишь контейнер, который мы на Старом Кладбище отыскали?
– Забудешь его, как же…