Егор подобрал автомат и вернулся к телеге. Не без труда он отпер ржавый замок. Лошадь оказалась давно привычной и к крикам, и к выстрелам, и во время побоища даже не шелохнулась.
Дверь клетки со скрипом открылась, никто не спешил выходить. Грузная женщина завязывала под подбородком недоумки платок. Наконец, вытерев ей грязный нос, она, кряхтя и отдуваясь, начала сползать с телеги. Ступив на землю недоумка хотела поклониться Егору, но баба её удержала.
Рита скривилась, такие бы в Навьем племени и одной Зимы не прожили. Зачем гадить мир своей грязной кровью, если Боги лишили рассудка? Зачем обременять родичей лишним ртом?
Она выбралась из клетки самой последней и чуть только спрыгнула на землю, сразу отправилась к берегу.
Егор отвёл недоумку с тёткой в машину, осмотрел не ранены ли они и помог устроиться им на задних сидениях. Рита всё это время глядела на воду. Лесной пруд сожрал её драгоценный клинок. Навь ни за что бы не полезла в воду или огонь: огня боялся их Волчий Дух, а воды страшился сам двоедушец. Впервые за долгое время Рите захотелось завыть, но она задавила в себе позорные слёзы. Так глупо…
– Хороший был нож? – спросил Егор за спиной столь внезапно, что Рита сама себя укорила: «Совсем оглохла от горя». На вопрос крестианца она лишь кивнула, не желая напрасно говорить по подземному.
– Вода едва тёплая, – присел возле затянутого ряской пруда крестианец. Потрогав зеленоватую гладь, он отряхнул пальцы. Казалось там, в ледяной глубине, лежит не стальной наконечник, а само Ритино сердце. Сколько сил она положила, чтобы скрыть клинок-наконечник от старшей сестры, и вот теперь навсегда его потеряла.
– Достать? – вдруг спросил крестианец.
Рита вздрогнула. Вопрос звучал слишком просто, для человека, но не для Навьей охотницы. Просить о чём-то мужчину значило выдать залог.
– Достань, – наконец решилась она. Егор отдал ей автомат и начал наскоро раздеваться. Рита смотрела, как под его светлой кожей перекатываются крепкие мускулы. Плечи широкие, не то что у недозрелых мальчишек из стаи Чертога. На левой руке розовел старый шрам от ножа. Торговать в Пустошах – дело опасное, даже для тех, кто умеет так ослепительно улыбаться.
Через минуту казначей остался в одном нательном крестике и исподнем. Он смело вошёл в холодную воду, хотя в преддверии осени только дурак полезет купаться. Выбрав место, куда мог упасть наконечник, он вновь оглянулся. Рита крепко сжимала доверенный ей автомат, даже привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть над камышами, как человек окунётся. Махнув ей, Егор нырнул, но почти сразу же вынырнул. Отфыркиваясь и отирая лицо, он огласил: «Ледяная!», – и вновь исчез в глубине. На этот раз его не было очень долго. Настолько долго, что Рита успела распрощаться и с помощником, и с заветным ножом. Сколько родичей сгинуло в реках, в болотах и в таких вот прудах. Возле дна стоит лёд, ноги сводит судорогами, и ты тонешь, не успев даже понять в чём же дело.
К охотнице подошла недоумка. Ей надоело сидеть с тёткой в машине, хотелось самой поглядеть, как колышется ряска на мутной воде. Она хрипло дышала, чем только бесила Риту.
– Нешто утоп… – шепеляво пробормотала она. В эту секунду Рите самой захотелось её утопить, на радость тутошним водяницам, но Егор вынырнул раньше. Прежде всего над водой появилась вытянутая рука с наконечником. В ледяном царстве вил и русалок крестианец сумел нащупать заветный клинок. Довольный победой, он подплыл к берегу и вышел на сушу, вручил наконечник охотнице и даже не посмотрел сколько благодарности в её карих глазах. Казначей скорее оделся в сухое, взял девочку за руку и повёл её назад в броненосец. Нужно было укладываться в дорогу, распрячь лошадь, сложить тела работорговцев в телегу, поджечь и лишь затем возвращаться домой.
*************
За окном внедорожника проносились пасмурные очертания сосен. В горло Риты въелся химический запах отравы, которой люди заправляют машины. Окно перед ней на две четверти закрывалось бронезаслонками и смотреть через них можно было только вперёд. Рите не нравилось в ревущем и громыхающем металлическом ящике. Она с опаской поглядывала на распятие возле зеркала заднего вида. Всё в салоне для Нави было чужим, незнакомым, вонючим и чересчур громким.
Логово рядом, можно добраться до него и пешком, ещё засветло. Но всё-таки она села с крестианцем в машину.
– Как тебя зовут? – спросил Егор. Они ехали на передних сидениях, невегласе притихли на задних. Тётка следила через боковое окно за дорогой, недоумка, похоже, спала.