– Хотите спросить меня о чём-то ещё? – заторопилась она, решив, что скиталец собирается уходить.
– Да, перед тем как расстанемся, расскажи мне о своей младшей сестре. Между родными всякое может случиться, порой близкие люди рвут всякие связи. Но сколько бы стен не воздвиглось между родными, семья ближе, чем кажется. Расскажи мне про сестру, она ведь дни считает всякий раз до твоего возвращения.
– Боюсь за неё, – честно призналась Женя. Она почти уверилась, что перед ней не случайный встречный. – Здоровьем слаба, ласки ищет, ко всякому теплу тянется, последняя среди подружек во всей христианской общине. В лазарете больным помогает, о немощных молится. Иногда приходит домой такая счастливая, прямо сияет! Но отчего – не сознаётся. Раньше доверяла мне тайны, теперь больше молчит. Отдалились мы с ней из-за разъездов.
– Сестру не оставляй, – скиталец наклонился, словно желая ближе заглянуть в глаза Жени. С головы у него сполз капюшон. Она смотрела на сильно потёртого жизнью бродягу и её охватило неприятно чувство, словно доверилась не тому. – Вполне может статься, что сама попросишь у младшей сестры совета.
– У Дашутки? – невольно улыбнулась Женя, но немедленно спохватилась. Имени сестры называть она не хотела. Бродяга выпытал слишком много и теперь казался ей простым шарлатаном.
Скиталец словно не слышал её и шевелил проволокой головёшки в костре.
– У меня остался последний сказ для тебя. Платой за него станет последний вопрос о тебе.
– Недостаточно ли я вам ещё рассказала? – Женя злилась, в первую очередь на себя. Надо же было представить, что посреди голой степи ей встретился давным-давно потерянный родственник! Нет, такого не может быть. Мало ли шрамов на лицах оставили Долгие Зимы?
– Когда бога весны убьют, Великая Зима продлится три года, – продолжил скиталец. – В первую Зиму – Зиму Ветров, обрушатся ураганы, снег полетит со всех четырёх сторон света и негде будет укрыться от холода. Солнце и лунный свет померкнут за пеленой вьюги. Не будет оттепели, не придёт лето, не вызреют урожаи, погибнут все звери. Тот день, когда Зима завершится, станет первым днём новой Зимы. Вторую Зиму прозовут Временем Мечей. Кто выжили в холодах первого страшного года, возьмутся за оружие и начнут убивать, грабить, разорять за кусок пищи. Рухнут союзы, нарушатся клятвы, в одной семье брат поднимет руку на брата, а сын на отца. Низвергнется честь – ни жён, ни сестёр, ни матерей не пожалеют, чтобы выжить самим. И людей от железа погибнет в сотни крат больше, чем от самих холодов. Но как только кончится вторая Зима – третья нагрянет. Ведьма в Железном Лесу вскормит непогребёнными трупами Великого Волка. Ужасным чудовищем вырастет зверь, и дрогнут боги перед видом стекающей из его пасти крови: таким будет знак, что последняя битва настала. И Волк явится среди других жестоких чудовищ на корабле из ногтей мертвецов. И в решающий час он подпрыгнет, заслонит собой солнце и проглотит его – это и станет концом мироздания, концом третьей Зимы, Зимы Волка.
– Какая жуткая легенда, – поражённо сказала Женя. Со стороны конвоя загалдели дети: монастырский караван собирался в дорогу, и ратники снимали малышню с машин. Женя оглянулась, Данила махал ей рукой: «Заканчивай, едем!», она заторопилась.
– Легенда похожа на историю самого Края после Обледенения. Наверное, вы придумали её сами или услышали где?
– Извини, со стихами у меня плохо – большой недостаток в работе скитальца, – негромко засмеялся бродяга, откашлялся и наизусть прочитал:
Будет он грызть
трупы людей,
кровью зальёт
жилище богов;
солнце померкнет
в летнюю пору,
бури взъярятся –
довольно ль вам этого?
Братья начнут
биться друг с другом,
родичи близкие
в распрях погибнут;
тягостно в мире,
великий блуд,
век мечей и секир,
треснут щиты,
век бурь и волков
до гибели мира;
щадить человек
человека не станет
– Это пророчество – да, но не моё, – закончил скиталец. – Много легенд дошло к нам из прежних времён, хотя много веков никто их не вспоминал. Зато сейчас верят. А ты веришь в сказы? Нашла ли ты правду в них, какую искала? – вот мой последний вопрос.
Женя закрыла тетрадь и спрятала её в планшет.
– Да, в ваших историях есть одна общая правда: все они – ересь.
Скиталец выдержал её пристальный взгляд.
– Ты очень похожа на… – одними губами сказал он. Женя не переспросила, поднялась с ящика и закинула рюкзак на плечо.
– Спасибо за сказы. Я запомню нашу встречу. Кто знает, доведётся ли…