– Дальше… – кивком согласился язычник, – положили мы тебя в машину, только пришлось обувь снять, иначе ты бы нам весь салон разнесла. Ночью у тебя поднялся жар, сильно бредила, кожу себе оцарапала, видишь? – он оттянул ворот свитера и потрогал запёкшиеся борозды на шее Жени. – Всё звала кого-то, просила на свет показаться. И голос у тебя был такой – любой зверь позавидует. Вот и пришлось на тебя наручники нацепить, тут уж не обессудь. Кое-кто из наших вообще предлагал застрелить тебя, как бесноватую.
Недоверие слишком явно отразилось на лице Жени. Тогда Воисвет вынул из кармана маленький ключик и, начиная с ног, освободил её.
– Теперь, видно, лихорадка прошла. Больно быстро ты бегаешь, – сказал он и обратился к бородачу. – Ждан, помоги-ка её поднять.
Ждан помог Воисвету поднять Женю на ноги, тотчас же она заметила на рукаве у молодого язычника нашивку в виде оплетённой змеёй рыбицы. Перехватив её взгляд, Ждан ответил.
– Ты не серчай на него. Воисвет у нас волхв, они безобидные. Оружия и того не таскают, с любым зверем словесами договариваются.
Тотчас на плечо к Воисвету опустилась та самая птичка, которая «застукала» Женю возле оврага. Волхв подставил ей палец и королёк спрыгнул на него и засвистел перед Женей.
– Только с волками никто не договорится, – обронила она.
– Если этот волк не на двух ногах ходит, то слова человеческие может быть понимает, – пересадил Воисвет королька к себе на плечо и осмотрел повязку на Жене.
– Ты меня перевязывал? – осведомилась она.
– Я.
– И грудь… тоже ты?
Воисвет слегка улыбнулся.
– А что, нагноений после укусов ты не боишься?
– Всё правильно… и сделал грамотно, – согласилась Женя и затем прямо спросила. – Зачем вы мне помогаете? Я не всебожница, а христианка из Монастыря. Или выкуп хотите?
– А что, много дадут? – ещё шире заулыбался Воисвет. Женя не повеселела, тогда и он перестал шутить. – Когда человека на дороге звери терзают, можно, кончено, мимо проехать, только с Совестью потом не договоришься. Не важно, чужеземный крест на тебе или обереги Родные. Разбойники вот не пойми какой веры, но все одной масти – душегубы и сволочи.
– Правильно говоришь: Навь – разбойники. Но ведь и всебожники тоже, – не отступила Женя. – Ты поднял руку на единоверцев, если решил меня на дороге спасти.
– Слысь, они кривдославы, а не единоверцы! – презрительно бросил Ждан, за ним и Воисвет подтвердил.
– Ни Мару, ни Морка не смеем славить, ибо от них нам лютые беды. Есть Светлые Боги, кто по Совести нас наставляют, а есть Тёмные Боги, кто тлен, разрушение и смерть уснащают: силы и власти просят у них одни колдуны и убийцы.
– Получается, в Поднебесье не чтут злых богов? – рассудила Женя, но Воисвет и на это не согласился.
– Нет «злых» Богов. Все они – наши Предки. Неужто родичи в одной семье могут быть врагами друг другу? Богов Род породил, а Боги дали жизнь людям. Вот заболеет человек, у кого ты помощи просить будешь?
– Конечно у Господа, – не задумываясь ответила Женя. – По воле Его либо выздоровеешь, либо нет, и никакое лекарство тебе не поможет, если не будет на то Божьего промысла.
– Ну, это как знаешь! – засмеялся волхв. – Только мы рассуждаем так, что о выздоровлении просить надо саму матерь болезней. Пусть укажет своим дочерям отступить, ведь она их породила, ей и знать лучше, кому выздоравливать, а кому по Мосту Калиновому в Нижний Мир сходить. Мы Мару не славим и треб ей не возносим, но вспоминаем в болезнях. Я сам за тебя просил, когда ты билась в горячке. А Волколаки, которые ваш караван растерзали, нарочно делят Предков на Праведных и Неправедных, на Навь и Глухих. Для Проклятого Рода нет никого лучше своих же сородичей: все остальные для них достойны лишь смерти, грабежа и насилия. Разбойники ведь также живут и других убивают. Получается, Навь ничем не лучше бандитов. Кривдославы они, и с такими людьми Светлая Вера ничего общего не имеет.
– Да, я видела Навь, – ответила Женя и по сердцу её от воспоминаний пробежал холод. – И не верю, что они простые бандиты. У врага человеческого много слуг, и эти – самые худшие.
Сочувствуя ей, Воисвет осторожно коснулся плеча.
– Ты жива, Предки тебя сохранили и нить твоя не пресеклась. Пусть не веришь, но семья всегда рядом, даже если ты выросла по чужому канону в Монастыре. Твои Родные тебя сохранили и обязательно ещё сберегут.
– Меня Бог защитил, – ответила наперекор ему Женя. – Но на добром слове спасибо.
С вершины оврага окликнули.