— Но вы понимаете, я просто терапевт. Обычный сельский врач. Ко мне идут…ну, с обычными болезнями. Простудился, перепил, живот заболел… Если у вас речь действительно, как вы говорите, идёт о психике. Но вам надо к профессионалу, к психиатру…
— Простите, — не согласилась Елена Львовна, — Отзывы, которые я о вас получала…
Антон едва не застонал. Вот уж не хватало, чтобы на свет Божий в очередной раз вытащили его бурную биографию. Он и на работу-то здесь, в глуши, согласился не из-за миллиона, обещанного властями сельским врачам, а чтобы подальше… с глаз долой, как говорится…
— Давайте… мы не обо мне будем говорить. Вы мне можете рассказть, что сейчас вот конкретно беспокоит вашу дочь?
Елена Львовна стала загибать пальцы на руке.
— Бессоница – это самое главное. Ночью, когда бы я ни проснулась – у Анечки горит свет. По-моему, если человек несколько ночей нормально не поспит – это уже на нём скажется, правда?
Антон кивнул.
— Дальше. Она стала очень раздражительной. Раньше мы с ней никогда не ссорились. Вот, не поверите, что в этом возрасте мать и дочь могут быть как две подруги. А теперь она очень нетерпеливая стала, на всё огрызается. Но всё это мы бы пережили.
Хозяйка говорила о своей дочке и себе «мы» — обычно матери так отождествляют себя только с совсем маленькими или беспомощными детьми.
— Гораздо хуже то, что у неё появились страхи.
— А чего она боится?
— Знаете, об этом лучше пусть она сама расскажет. Я вас только хочу предупредить… Исходите из того, что в психиатрическую больницу мы не ляжем ни в каком случае. И вообще, ехать в город, в диспансер, становиться на учёт — для Ани это будет абсолютный ужас.
— А почему вы так сразу о психиатре и об учёте? И что вы там нашли такого страшного? У вас там уже кто-то лежал?
— Маша! — крикнула Елена Львовна, — Позови, пожалуйста, Анечку.
Дом был большой, Антон настроился ждать. Тем более, что речь шла о больной. Он едва не предложил пойти к ней сам. Но и двух минут не прошло, как он услышал шаги. Он оберулся к двери. Значит, это Аня….
После того, что сказала о ней мать, ему хотелось рассмотреть её повнимательнее.
— Здравствуйте! — сказала Анечка, входя, и прозвучало это робко.
Была она высокая, и какая-то… большая. В народе о таких говорят «широкая кость». Плечи широкие, большая спина, руки с крупными кистями.. Аня слегка сутулилась. Волосы невыразительного золотисто-русого цвета, уложены как у матери. Но если у Елены Львовны это смотрелось — причёской, то Анечка будто махнула рукой – а, заколоть бы эти пряди куда-нибудь, чтоб не мешали — этим и удовольствовалась.
Черты лица её действительно были некрасивы, лишены гармонии, но Антону понравились большие серые глаза – если Елена Львовна смотрела властно, то во взгляде Ани читались та же робость и испуг.
Антон помедлил несколько секунд, прежде чем заговорить. Слова Елены Львовны вызвали у него тревогу. Психиатрия больше всего претила ему изо всей медицинской науки.. В дипломе только по этой дисципине стояла у него тройка. Я должен считаться не только с тем, что мои пациенты видят чертей, — жаловался он друзьям после практики, — Но и доподлинно знать, о чём эти черти и чертенята с ними разговаривают!»
Он сам себе боялся признаться в мнительности, в том, что пообщавшись с ненормальными, он тоже может начать слышать голоса.
— Как вы себя сейчас чувствуете, — спросил он Аню, — Ваша мама говорит, что у вас поднимается давление… Рабочее ваше какое?
Из саквояжа был извлечён тонометр, затем фонендоскоп и тут же выяснилось, что все основные показатели у Ани довольно приличные.
— Рефлексы вот только чересчур оживлённые, — подвёл итог Антон и вновь ступил на скользкую почву, — Так что же, раздражительность, бессонница?
— Да как же спать? — боязливо сказала Аня и бросила быстрый взгляд в сторону двери, точно опасалась там кого-то увидеть, — Как спать с ним в одном доме?
— С кем?
— С при… с призраком, — сказала Аня чуть слышно.
«Звиздец, — подумал Антон, — Галлюцинации, а против психиатра мы настроены решительно». Но выражение его лица оставалось таким же спокойным, вернее, бесстрастным:
— Вы видите призрака? Здесь? Давно?
— Да как мы приехали пару месяцев назад…. С тех пор и вижу.
— Вы видите его только ночью? Или днём тоже? Вы можете его описать?
— Конечно, ночью, — в голосе Ани проскользнуло едва заметное раздражение. Точно кажый человек должен держать в голове энциклопедию, рассказывающую о нравах и обычаях призраков, и Антон сейчас сморозил явную чушь, — Описать? Это высокий немолодой мужчина. И он ходит по нашему дому!