Его собственная воля была настолько смята этой чудовищной тёмной силой, что он начал понимать то, чему раньше всегда удивлялся. Смотря фильмы об экзорцизме, об изгнании бесов, он не мог понять – отчего злые силы не покидают одержимого после первой же молитвы, которую прочтёт над ним священник, после того, как первые капли святой воды брызнут на лицо. Теперь ему дано было убедиться, как слаб в действительности человек, перед этой тёмной силой.
И так ему невыносимо было в этот вечер сидеть одному, что он решил съездить к родителям, хотя и навещал их нечасто – один-два раза в месяц.
Отец был на даче, а мама дома. Сначала она испугалась, не случилось ли чего, если сын явился неожиданно, и в том время, когда уже ужинать пора. А ведь ему еще возвращаться….
— Тошка, ты там совсем дошёл что ли? — и она взлохматила ему волосы, как тысячу лет назад, — У меня там картошка дожаривается, пойдём поедим…
За ужином она пожаловалась:
— А у меня беда…
— Ты заболела? — встревожился он, заново, уже другими глазами, оглядывая её лицо.
Мама махнула рукой:
— Уймись ты, великий доктор! Соседи наши, потомки Рыбака, знаешь?
Антон вспомнил, у них действительно жил на шестом этаже мужик по фамилии Рыбак. Он напивался так, что нередко засыпал, свернувшись калачиком вокруг мусоропровода.
— Потомки его, такая же алкашня, завезли клопов, представляешь? И они расползлись по всему дому. И не говори мне про дезинфекторов – вызывала. Ни фи-га…Папа сбежал на дачу, лелеет там помидоры, а я ложусь по вечерам в кровать – как в объятия к вампирам.
Это, прости, какие-то неубиваемые создания. Я заливала постель кипятком, и засыпала её дустом, я купила все поморочные — или поморильные? — средства, которые можно было купить в магазине «Природа», я больше не могу. Они меня доедают… Видишь, все руки искусаны?
— Ты знаешь, — минуту спустя сказала она, — Если ничего не поможет, я уболтаю папу, и мы продадим эту квартиру. Уйдем отсюда только с паспортами в руках, и с карточкой с деньгами. В магазине купим новую одежду, переоденемся где-нибудь в вокзальном туалете, потом сядем в поезд и уедем жить куда-нибудь к морю. И там я напишу бестселлер: «Как клопы изменили мою жизнь».
Милая, взбалмошная, легкомысленная мама, которую папа всю жизнь, как мог, оберегал от жизненных тягот. Мама, которая всегда надо всем готова была посмеяться и никогда не отчаивалась.
Антон присел перед ней на корточки, обнял, положил голову на мамины колени. Он никогда не стеснялся побыть вот так, на пару минут, ребёнком. Потому что через эти несколько минут ему придется встать, и ехать туда, где он снова возьмёт на свои плечи ответственность за всех и за всё.
— Мам, — спросил он, — А у тебя было когда-нибудь чувство такой безнадёги, как будто ты прожила свою жизнь зря?
— Что-то случилось? — снова заволновалась мама, а когда Антон помотал головой, стала перебирать его волосы, — Видишь ли, у меня не было такого чувства, потому что я никогда не считала, что должна жить ради того, чтобы что-то сделать или оправдать чьи-то ожидания. И тебя я этому не учила, правда ведь?
Мне твой папа когда-то сказал: «Люсь, ты у меня по характеру какая-то бабочка-однодневка». Потому что я…как-то, вот знаешь, восхищаюсь всем, как будто вижу это в первый раз.
Например, мне вчера Наталья Борисовна в музыкальной школе говорит (мама преподавала в музыкальной школе вокал) : «Каждый год так жду, когда зацветёт сирень, и каждый год мне некогда бывает на неё посмотреть».
Господи, да если так ждёшь, что же может быть для тебя важнее цветущей сирени… Ведь это – несколько дней в году. Ведь это важнее, чем если бы в наш маленький Мухосранск приехала королевская особа. Подойти, окунуть лицо в цветущую сирень. Ведь это – причастие, если твоим священническим языком выражаться. Я на улице подберу кем-то сорванную веточку, я ночью встану и спущусь к кусту, который цветет у нас во дворе, но я непременно проведу по лицу лепестками сирени, вдохну её запах.
Ведь очень часто жизнь – болото, понимаешь. Для многих – болото. Одно и то же каждый день, сплошная рутина. Шагреневая кожа у каждого на стенке. Работаешь, платишь за исполнение своих желаний, а жизни остаётся всё меньше, меньше. И вот по этому болоту можно пройти только по этим кочкам. Цветущая сирень – это тоже кочка, и любимая книга, и посиделки на кофе с подругой. И поездка к морю. И ты уже не тонешь, тебя не засасывает, и ты не видишь болотной жижи, образно говоря, а видишь ягоды, растущие на этих кочках, видишь небо над головой, птиц видишь. И идёшь, и жизнь тво прекрасна….