Уже прощаясь, почти на пороге, мама вспомнила:
— Слушай, звонил Мишка…да, твой бывший сокурсник. Он хотел предложить тебе какую-то интересную работу. Но она связана с переездом. Ты позвони ему узнай. Может, не будут тебе больше в голову такие мысли приходить.
— Не могу я сейчас уезжать.
Глава 10
На всякий случай Антон завернул ещё к папе Диме и предупредил, что Котовы, наверное, попросят его в ближайшее время освятить старый дом. Он не любил заходить к папе Диме по вечерам – слишком там было уютно. И отзывалось в нём это какой-то глухой болью собственной неприкаянности.
Ольга (язык у него не поворачивался назвать её «матушкой) обязательно усаживала его к столу. Может быть оттого, что не было у неё другой работы, кроме домашней, она всю свою нереализованную иначе творческую натуру стремилась внести в те рутинные дела, которые обычно так утомляют любую хозяйку.
Оставалось диву даваться, когда на столе появлялись какие-то особенные цветные кексы – с полосами из малинового и лимонного крема внутри, холодец , формочками для которого служили яйца – получалось нарядно и красиво, а как пахло мясом и чесноком! Впрочем, даже самые простые блюда, вроде вареников с желтоватым домашним творогом – выходили у Ольги такими, что за уши не оттащишь.
Худенькая, как девушка, со светлой косою, переброшенной через плечо, она сидела с ними за столом, молчаливая, но всегда готовая слушать, готовая улыбнуться, наполнить опустевшую тарелку, налить чаю.
Из соседней комнаты слышалось, как младшая дочка, Ксана, играет на пианино. Своими неуверенными ещё пальчиками, то так терпеливо и старательно, что сомнений не было – научится. И старшая дочка, Олеся, подходила тихонько, чтобы не помешать их разговору, к матери с тетрадкой, чтобы та посмотрела, правильно ли решена задача. Нигде нельзя было согреться душой так, как здесь. Но нигде Антон не чувствовал себя таким неприкаянным.
— Ты пойдёшь святить дом им? — тихо спросил он папу Диму.
Тот удивился до крайности:
— Отчего ж нет? Мне вообще интересно с ними поближе познакомиться. Мать-то вряд ли к нам в церковь ходить сможет, я видел, она, если даже по саду – всё равно палочку с собой берёт. Но женщина очень обеспеченная, пожертвовать может хорошо. А с дочкой я бы поговорил с удовольствием. Чего она дома в четырёх стенах мается? Глядишь, ходила бы к нам почаще, там бы и замуж вышла…
— Но такой старый дом неосвящённым быть просто не может, подумай сам…
Папа Дима пожал плечами:
— Ну и что? Доподлинно мы этого не знаем, установить не можем, что ж препятствует доброму делу? Там можно и с хозяйками поговорить, и дом посмотреть, и, может, какие-то советы дать – им на пользу. Ты чего боишься? Что Аня больна? Можно её заодно исповедать и причастить…
Но на душе у Антона становилось всё тревожнее.
Через два дня, вечером в пятницу, Елена Львовна позвонила ему и попросила на другой день прийти и присутствовать на освящении дома. Суббота у Антона была выходным днём, и отказывать не было причин, но он всё же спросил:
— А зачем я? Или… Ане хуже?
— Ане плохо, — ответила Елена Львовна, — Я потом ещё поговорю с вами. Я, наверное, соглашусь на больницу, как вы предлагали. И вообще мне будет спокойнее, если вы будете присутствовать. Пожалуйста, завтра в одиннадцать.
…Когда Антон пришёл, папа Дима уже сидел за столом. Маша наливала ему кофе, но из кухни доносились куда более вкусные запахи. Очевидно, основное застолье, намечалось «на потом».
Вообще папа Дима относился к делу достаточно поверхностно. Он мог засидеться за разговором с хозяевами, но дом перед освящением осматривал лишь беглым взглядом. Мог, конечно, попросить убрать со стен какие-нибудь картины с обнажённой натурой, или африканские маски, если таковые у хозяев имелись. Но ни рыться в книгах, проверяя библиотеку хозяев на наличие оккультных изданий, ни шерстить диски с фильмами, он бы никогда не стал.
Зато, прихлёбывая кофе из маленькой фарфоровой чашки, он, не торопясь и обстоятельно перечислял нужды храма. Расписывать скоро изнутри надо будет, платить художнику. В трапезной сколько всего не хватает… Хорошей плиты, холодильника…О скольких мелочах у настоятеля должна голова болеть… А пуще всего мечтается о собственной скважине, чтобы не зависеть от общей подачи воды. Ведь всё срывается, когда отключают нежданно эту самую воду. Ни ребёнка покрестить, ни чаю ни согреть для тех прихожан, что любят задержаться после службы, пообщаться батюшкой.