— Конца восемнадцатого, — поправила Елена Львовна и, повысила голос, — Маша, чаю!
— Конца восемнадцатого… Ведь это разруха, это – никаких удобств, всё нужно начинать с нуля. Да и репутация у дома…
— Какая репутация? — у Ани задрожали губы.
— Антон Сергеевич, я вас попрошу…
И Антон пошёл на попятную:
— Маргиналы тут всякие жили раньше, — пояснил он Ане, — Бомжи, пьяницы. Мне пару раз пришлось им помощь оказывать…Напивались до зелёных чертей, дрались…
Елена Львовна кивнула ему, А Маша принесла на подносе чай, и – не какое-нибудь изысканное печенье, а тарелку с горячими пирожками. Всё тут было перемешано, в этом доме. Изысканная лепнина на сохранившемся камине, пластиковые окна (поубивать бы кое-кого!) и пирожки с домашним вареньем.
Елена Васильевна сказала устало:
— Если бы тут был подходящий дом, мы бы купили. Но вы, наверное этим вопросом сами не занимались. И не заметили, что здесь никто готовых коттеджей не продаёт. Все, кто решил тут осесть, начинают с нуля… строятся… Мы – две женщины – ввязываться в стройку… простите. А дом этот не тайкой уж ветхий. И стиль у него приятный такой,… не вычурный. Я больше боялась, что будут проблемы из-за всяких документов, разрешений…Дом этот – такая старина! Но оказалось, что он нигде не стоит на учёте, памятником культуры не является.
И местный этот… ну вы его знаете… Вовченко..
Антон кивнул – кто же мог не знать главу сельской администрации. Как прежде говорили – сельсовета.
— Он был только рад, что это гнездо маргиналов… как вы правильно сказали, будет ликвидировано. Дом не станет ветшать, у него появятся хозяева. Конечно, средств пришлось вложить очень много. Вы понимаете – ремонт, разные там сети, канализация, газ и свет… Мы смогли переехать только через полгода. Но оно того стоило.
— Будет очень нескромно напроситься на беглую экскурсию? — Антон потянулся ещё за одним пирожком, — В общих чертах, так сказать… Я давно интересуюсь этим домом – ведь других достопримечательностей в селе нет. Хочется посмотреть, что вы с ним сделали.
Он подступал к границам того, что позволено при первом посещении. И по заминке Елены Львовны это было видно. Но она не отказала:
— Пожалуйста-пожалуйста. Анечка, может быть, ты проводишь доктора? Мне, с моими ногами, наверх лезть…
А ведь на ноги она ему не пожаловалась, хотя могла бы. У врача все при каждом удобном случае стараются получить совет. Антон надеялся, что это «Анечка, может быть ты» — не попытка познакомить его поближе с незамужней дочкой. Ничего, похожего на близкие отношения с женщинами, в его планы не входило. Не только сейчас, скорее вего — никогда больше.
— Пойдемте, — Аня встала. Она всё делала как-то робко, неуверено – говорила, двигалась. Её хотелось взять за плечи, встряхнуть и спросить – что ты такая запуганная? А ведь его и позвали из-за того, что она была запуганной.
— Со второго этажа начнём? – Аня стояла возле лестницы.
— А на чердак вы не поднимались?
Она покачала головой:
— Насколько я знаю, нет. Может быть, только рабочие, когда проверяли – не течёт ли крыша? Нам не до чердака было. Тут столько дел оказалось всяких! Если хотите, давайте посмотрим, что там – на чердаке.
Они поднялись по лестницам, которые в старых домах совершенно особенные. Где-то они пологие, с мелкими ступеньками – может быть, для того, чтобы по ним могли скользить вверх-вниз дамы в длинных платьях, а то и со шлейфами. А тут были лестницы узкие, с очень высокими и крутыми ступеньками – говорящими ступеньками, предупреждающими… Поскрипывали, пели они при каждом шаге. Наверное, потом их заменят, как заменили старые дубовые рамы, вставили пластик.
Отрезок лестницы между вторым этажом и чердаком был и совсем узкий – только-только одному человеку пройти. Оно и понятно, Казимирыч не терпел в своих владениях посторонних.
«Неужели будет открыто?» — подумал Антон, чувствуя какой-то даже трепет. Но нет! Дверь, сделанная из легкого, рассохшегося уже дерева, так и оставалась запертой.
— По-моему, у мамы ключа от чердака нет, — сказала Аня, — А что там, а? Вам ведь интересно узнать? Вы знаете, да?
И снова Антон уклонился от ответа:
— Ну, обычно на чердак стаскивают разные старые вещи. Обломки прошлого. Среди них бывает что-то любопытное. Один старый врач, который подарил мне докторский саквояж, нашёл его как раз на чердаке. Бог знает, сколько ему лет!
Аня кивнула – и повела его дальше. Коридор второго этажа остался таким же полутёмным, каким он его помнил. Но двери были заменили на современные, стены оклеены дорогими тиснёнными обоями, пол застелили ковролином.