Мухтарбек заваривал чай, добавляя к чайным листьям разные травы – на глаз.
— Вот увидите, у него не чай, а приворотное зелье.
Чай действительно был отменный – крепкий, душистый. Такой выпьешь, и всю ночь можно легко просидеть за разговорами взахлёб
Сима прислушалась. Там, за окном пели соловьи.
— Здесь есть птицы, — задумчиво сказала она, — А этот город, он один?
Мужчины переглянулись с улыбкой:
— Что вы! — сказал Виктор, — Я думаю, никто и не считал — сколько их, никто не составлял карту этой местности. Но если вы захотите куда-то пойти, то – без всякого страха. Здесь вам ничто не грозит
Мухтарбек поднялся, отошёл к своему рабочему столу, заваленному обрезками кожи, и принёс ей – сперва Симе показалось, что это ларец, но потом она разглядела, что это дамская сумочка, напоминающая рюкзачок, на длинном ремне, чтобы её было удобно носить на плече. Изукрашенная узорами, напоминающему чеканку по коже
— А это, чтобы было во что взять еду и воду в дорогу.
— Что вы! Я не могу, — ужаснулась Сима, — Сумочка показалась ей настоящим произведением искусства, — Это слишком щедрый подарок.
— Мой отец говорил: «Дающий богаче берущего». Возьми. Я рад, что ты теперь с нами.
И тогда Сима задала вопрос, который ей страшнее всего было задать:
— Я тут навсегда?
Виктор смотрел на неё и, казалось, он улыбается глазами:
— Август Казимирович не сказал вам? Нет, вы вернётесь. Ведь вы пришли сюда не в своём посмертии, вам привёл он. Значит, вы ещё не сделали там всё, что вам отпущено.
— Но почему вы все здесь, а ему можно возвращаться в тот ми? Он что, уто-то вроде проводника.
— Для своего времени он был великим учёным, — ответил Мухтарбек, — И ему удалось получить золото, в чём и состоит главная задача любого алхимика. Причём он сделал бы это так, как лишь сейчас могут догадаться сделать лучшие умы, знакомые с физикой частиц. Но на свою беду он имел ещё один дар – он понимал зык тонкого мира, видел вещие сны. Он предсказал точную дату смерти фаворита императрицы, и в полном негодовании сказала, что это не от Бога, а от дьявола и сослала его туда, где он оказался практически одинок.
Он выстроил себе дом и жил, почти как затворник. А потом он смог открыть дверь в этот мир.
— Но, получается, не только в этот….
— Свет и тьма, чистая радость и душевный трепет – они нужны друг другу, они друг без друга не могут.
— А если граница падёт, и эти два мира смешаются?
— Тогда настанет час великой битвы, но победа будет – за светом.
В эту минуту они отчётливо услышали нежный перезвон часов, отзванивавших старинную мелодию
— Уже рассвет, — сказал Мухтарбек.
— Не может быть! Ещё только три часа ночи.
— Взгляните в окно. Небо на востоке уже едва-едва занялось синим.
И это была правда.
— Мы пойдём, — сказал Виктор, вставая.
— Но я ещё совсем-совсем не хочу спать, — по-детски воспротивилась Сима.
— Вы сможете вновь и вновь приходить сюда. А теперь нам нужно идти. Может быть, Мухтарек уснёт. А мы с вами посмотрим рассвет.
Они вышли на узкую улицу. И снова Сима точно впервые в жизни видела, осознавала такую красоту – по древним камням, из которых был сложен дом, полз вьюнок. И голубые чаши цветов – каждая из них — была прекраснее каменного цветка, который свёл с ума Данилу-мастера.
Они вышли на площадь. Воздух был густым от соловьиных трелей. Они заглушали даже шум воды. А небо переливалось всеми оттенками перламутровой раковины.
Они сидели на краю фонтана, на холодном ещё парапете и, закинув головы, смотрели в небо.
— А как отсюда…уходят? — спросила Сима.
— Зачем вы хотите в одночасье узнать всё?
— Что? Это очень страшно?
Её спутник вздохнул:
— Приметы, что час близится, мы узнаём заранее. По расположению звёзд. Когда должна настать та самая ночь, мы собираемся вот здесь, на площади у фонтана. Мы провожаем, ведь за время, проведённое вместе с людьми, которым предстоит вернуться в тот мир – мы становимся друзьями. Это праздник, и это прощание. Здесь горят костры, в чаши льётся сидр, который пахнет антоновкой, и который вкуснее шампанского.
А потом на небе появляется сияющий, переливающийся занавес, его можно сравнить с северным сияниям – но мне не дано описать, такой красоты нет в земном мире, только здесь – вы увидите сами. И те, кого мы провожаем – исчезают здесь, и воплощаются там. Чтобы выполнить то, в чём было их предназначенье.
— Но зачем они приходили сюда? И какими они вернутся
— Потому что сложилось так, что там они больше не могли жить. И они пришли сюда – за передышкой, за исцелением. А вернутся они, и будут нести в душах ту самую красоту, которую смогли постичь здесь. Они и на земле смогут увидеть её – пусть бледным отражением, но смогут. И смогут показать её другим. Кто найдёт слова, чтобы рассказать об этой красоте, кто-то краски, образы, музыку…