— Очень. Без лечения она умрёт через несколько месяцев. Рак крови.
Папа Дима присвистнул:
— Новость! А лечиться сейчас стоит – мама не горюй. Где ж ей взять?
— Этот вопрос мы бы решили,
— А с хозяйкиной дочкой что? Так и кончилось у вас ничем?
— Абсолютно ничем. Так и будет теперь сидеть у себя в комнате, в усадьбе, как в персональной психлечебнице. Сколько проживёт.
— Надо бы к ним зайти, — задумчиво сказал папа Дима, — причастить её, что ли? Бывает, помогает, в таких случаях. Мать её мне опять же для нового храма кое-что обещала.
— Я сегодня там буду и спрошу – может, мать и рада будет, если ты придёшь причастить Аню. Ты по-прежнему не думаешь, что она может быть одержима7
— Ну, милый, знаешь, если я тут хоть из одного человека начну «бесов изгонять», тут же про это прослышат – и не только в Рождествено, а до самых до окраин. И потекут по мне все алкоголики, эпилептики, и иже с ними. Причем жёны и матери тут начнут плакать, чтобы я не отказывал, волосы на себе рвать – помоги. А народ этот бедный, на храм с них ни копеечки не получишь. Наоборот, такой контингент мне и строящуюся церковь поджечь может. Мол, я бесноватый, ничего мне за это не будет.
— Но в душе-то ты сам что думаешь?
— А что там думать? В каждом из нас бес сидит, который подбивает за третьей рюмкой вина потянуться, или вон даже матушку подстрекает – шубу у меня просит натуральную. Пообещал, но к зиме. Пусть пока помечтает, больше ценить будет.
Антон видел, что папа Дима пребывает в беззаботном настроении, и не удастся сейчас поговорить с ним всерьез. Он простился.
По дороге в усадьбу, он завернул ещё к их крохотной речке – курица вброд перейдёт. Он знал место, где любила сидеть Сима. Не было никакой надежды застать её здесь, и всё-таки Антон свернул сюда – речка тут была чуть шире, выдавался небольшой мысок, росли и кувшинки.
Антон подошёл к самому мыску, глубина тут была – по колено. И вдруг он увидел лицо Симы – но не на дне, а будто она стоит за его плечом, и смотрит в воду. Она отражалась в её голубизне. Была Сима такой же, какой он запомнил её прошлый раз – светлый платок на голове. Он встретился с ней глазами – и рывком обернулся:
— Сима!
На берегу никого не было.
Глава 20
Дни текли один за другим. Сима помнила, что срок ее пребывания здесь определён и старалась успеть как можно больше. Она просыпалась на рассвете, чтобы не пропустить его красоту, чтобы умыться сиреневой росой и ощутить на губах сиреневое вино.
В первые дни она отправлялась бродить по пустынному в эти часы городу, любовалась и не могла налюбоваться им. Его резными башенками, многие из которых были увенчаны хрустальными шпилями или фигурками. Или железными флюгерами в виде кошек, поднявших хвосты, или парусных кораблей, или флагов. Она шла по мостикам – деревянным или каменным, выложенным брусчаткой, переброшенным через каналы и пруды. Вода здесь тоже была особенная – очень чистого голубовато-зелёного цвета.
Среди домов не было ни одного современного, и не имелось архитектурных признаков, позволяющих определить век и стиль. Это были дома вне времени. Часто видела она как по стенам ползёт дикий виноград, покрывая их зелёным ковром, или поднимаются по опорам вьюнки и ипомеи, раскрываясь крупными яркими чашами.
В других домах на стенах не было зелени. Штукатурка могла быть жёлтого, розового, салатного, голубого цветов. Симе часто казалось, что этот город просится на картину, нарисованную рукой ребёнка или художником с детской душой. В таких домах ящики с цветами стояли или на широких подоконниках или на балконах. Она узнавала те же цветы, что и на земле – петунии, левкои, розы, маттиолу.
Чуть позже, когда солнце уже показывалось из-за горизонта, проходя по узких улицам, Сима вдыхала запах кофе, или горячей ещё выпечки. И не раз бывало, что одно из окон открывалось и кто-то из хозяев подзывал её:
— Возьмите, позавтракайте!
Ей подавали чашку кофе и булочку, или кусок горячего хлеба, намазанный мёдом, или стакан молока. Они никогда не отказывалась, благодарила.
Ей интересно было смотреть, что некоторые окна тут в форме арок, другие забраны ставнями, у третьих такие широкие подоконники, что на них можно сидеть.
Сима не могла задаваться вопросом куда она попала, но была уверена, что это всё – какой-то остров в тонком мире, но определённо не рай, о котором говорит религия.
В своё время её вера претерпела серьёзные сомнения, когда она стала искать в книгах описания рая – и пытаться понять, что же это за место, куда надо стремиться более всего? Пребывание в котором нужно заслужить всей жизнью. Что там будут делать люди? Она не могла найти ответов, которые бы её удовлетворили.