Подсознание Болана подсказывало ему, что все это могло быть подстроено и никакого Андерсона-Кущенко здесь нет и в помине. Присутствие людей из ЦРУ в отеле "Ривервью" еще ничего не доказывало. В конце концов, записка-то была не от Элбрайта. Но очевидно было одно: кто-то ждал Мака Болана на улице Буонапарте, 312. И Палач не мог уйти отсюда, так и не узнав, кто это был.
Начать поиски Болан решил с последнего, четвертого этажа. Такой метод предохранял от неожиданностей. Если он вспугнет добычу и та попытается спастись бегством, то так легче будет преследовать. И, наоборот, нарваться на засаду, поднимаясь по лестнице, значило оказаться в невыгодном положении — случай в отеле, произошедший час назад, наглядно показал преимущества нападения сверху.
Болан поднялся по лестнице. На последней площадке было маленькое оконце, выходившее во двор здания. Взглянув вниз, он увидел, что два нижних этажа выдавались во двор. Крыша второго этажа почти вплотную подходила к переулку, пересекавшемуся с бульваром, где Болан остановил свой "бьюик".
Оглядевшись вокруг, Болан отметил, что этот дом, построенный, вероятно, еще во время испанского владычества, был большей развалюхой, чем казался снаружи.
Третий этаж, имевший выход на крышу пристройки, казался подходящим местом для того, кто уходит от погони. Окажись Болан на месте Кущенко, он не раздумывая снял бы комнату именно на третьем этаже.
Половицы громко заскрипели под ногами Палача, когда он вошел в коридор четвертого этажа, по обеим сторонам которого располагались двери комнат. Он останавливался у каждой двери и, прислушиваясь, негромко стучал. Первые две комнаты были не заселены. Третья оказалась не заперта. Внутри, на низкой койке поверх потрепанного покрывала, лежал неряшливо одетый старик, оглашая комнату гнусавым храпом. Пол был усеян старыми газетами, а около стены стоял покосившийся стол с остатками скромного ужина. Другой мебели в комнате не было, и старик, должно быть, питался стоя.
Четвертая комната оказалась заперта, но Болан почувствовал, что она обитаема. Он постучался. В ответ послышалось хриплое ругательство:
— Какого хрена, черт побери?!
— Стив? — спросил Болан приглушенным голосом.
— Убирайся, нет тут никакого Стива, — прозвучало в ответ.
Но Болан настаивал:
— Стив! Открывай, засранец, не то я сломаю дверь.
Как и следовало ожидать, ручка двери заскрипела, дверь распахнулась, и в проеме возник здоровенный, обросший щетиной и вдребезги пьяный мужчина, походивший чем-то на гориллу. Его красное, ветчинное лицо выражало крайнее неудовольствие. В комнате на двуспальной кровати сидела утомленная, совершенно раздетая дама, безуспешно пытаясь закутаться в серую простыню.
— Послушайте-ка, мистер Собачье Дерьмо, я же вам человеческим языком объяснил: здесь нет никакого Стива, мать его... — человек был очень большой и сердитый.
Болан ткнул ствол "Беретты" в красную, как чилийский перец, рожу и щелкнул предохранителем.
— Задний ход! — прошептал Болан ласковым голосом. Горилла застыл. Он обдумывал, стоит ли сопротивляться, не имея никакого оружия. Болан надавил на щеку краснорожего. Победил здравый смысл. Обиженно выругавшись, верзила ретировался, подталкиваемый "Береттой", продолжавшей упираться ему в щеку.
— Что за хреновина? В чем дело? — краснорожий выглядел смущенным. Учитывая степень его опьянения, было чудом, что он еще мог держаться на ногах. Еще большим чудом было то, что при такой стадии опьянения у него не пропала тяга к прекрасному полу.
— Я тут кое-что разыскиваю, — сказал Болан.
— Если только это не я, то вы, милейший, ошиблись комнатой, — у Гориллы оказалось еще и неплохое; чувство юмора.
— Нет, не ты, — успокоил его Палач. — Тут есть новые постояльцы?
— В смысле... э-э-э, как новые?..
— За последние два дня.
— Это никого не волнует.
Болан сильнее прижал ствол к мясистой щеке.
— Меня волнует, — процедил он сквозь зубы.
— Ну, ладно, ладно, — обиженно проворчал Горилла, — только убери эту хреновину от моего лица. Пожалуйста...
Болан ослабил давление, немного помедлил и опустил пистолет. Удовлетворенный, верзила слегка расслабился.
— Есть один новенький. Появился позавчера ночью. Живет на третьем этаже, в комнате, выходящей окном во двор. Рядом с лестницей.
— Брюнет, около шести футов?
— Может и так, я видел его только раз.
— Так дело не пойдет. "Может быть" меня не устраивает. Так он — брюнет, ростом в шесть футов?
Это все, что я хочу знать, — сказал Болан и опять поднял руку, державшую пистолет, к лицу верзилы.
— Да, да, так он и выглядит, — ответил тот утомленным тоном.
— Прекрасно, — произнес Болан, — теперь я хочу, чтобы вы оба оставались в комнате. И ни звука. Ясно?