— Хорошо. Мы довольны. Теперь прощальный поцелуй, и все.
Обе девицы послушно поднялись, но он придержал их:
— Я, кажется, забыл представить наших хозяек? Пардон! Правда, иногда лучше не знать, с кем имеешь дело. Моника и Сюзанна, господин Глаз сохранит о вас самые благодарные воспоминания.
Когда мы остались одни, доктор Баум спросил:
— Как вам нравится ваше новое имя? Под этим псевдонимом вы будете трижды в неделю давать мне знать о себе. Впереди у нас много работы.
Мы принялись изучать напряженный, рассчитанный по минутам план моей специальной подготовки. И все-таки тогда я даже представить себе не мог, что меня ожидало. Я только один раз украдкой посмотрел на часы, потому что знал: Рената не сомкнет глаз, пока я здесь разыгрываю из себя господина Глаза. Близилась полночь.
Баум заметил мое беспокойство и подлил мне красного вина.
— Время, которое мы тратим сейчас на то, чтобы обговорить все в деталях, приносит тройную пользу, — сказал он. — У меня относительно вас большие планы. Вот, почитайте-ка!
Он бросил мне через стол западноберлинскую бульварную газету. Речь в ней шла опять-таки об американском самолете, сбитом над Свердловском. В Москве над пилотом американского самолета, неким Пауэрсом, выпрыгнувшим с парашютом, был устроен судебный процесс. Пауэрс предпочел не раскусывать капсулу с ядом, которую его хозяева из ЦРУ вложили в металлический доллар и дали ему перед стартом. А теперь, сидя на скамье подсудимых, он беззаботно выбалтывал все, что ему было известно об агрессивной системе американских высотных разведывательных полетов. В аршинном заголовке высказывалось предположение, что русские в качестве ответной меры могут ввести войска в Западный Берлин.
— Газеты всегда печатают чушь, — сказал Баум. — Но у инцидента есть и другая, весьма неприятная сторона. Сбита летающая фотокамера, а это уже не только политическая катастрофа. В технологическом отношении это отбросило назад весь наш аппарат. И вы должны это понимать лучше, чем я, потому что вы — электронщик. Если наши самолеты, летающие в стратосфере, стали достижимы для русских ракет, значит, мы не можем полагаться только на электронные телекамеры и радиоразведку. Возможно, когда начнет осуществляться новая программа создания и использования спутников, опять пробьет час электронных щупалец. Но сейчас мы переживаем период ренессанса классической разведки. Наш час настал.
Несмотря на выпитое, он был бодр, свеж и собран, как стальная пружина. Но когда он достал доску для игры в го и с вызовом поставил ее на то место, где раньше покоилось блюдо с жареным мясом, я отрицательно покачал головой.
— Я вас неправильно понял? — разочарованно спросил он. — Значит, вы не играете в го?
— Нет-нет, играю, — успокоил я его и постучал по часам: — Однако не забывайте, что у меня есть и другая жизнь. Вы не должны отнимать у меня времени больше, чем необходимо. Это может повредить и моей и вашей безопасности.
Оп сразу все понял и умерил свой пыл. Накинул на плечи пиджак и погасил свет. В темноте упал на пол бокал. В прихожей доктор Баум поманил меня пальцем к приоткрытой двери. Нашим взорам представилась потрясающая картина. В матовом свете ночника на громадной кровати, подобной которой я никогда не видел, спали обе наши красотки. Нежась во сне, они были поистине прекрасны. Черная и белая спали обнявшись, словно сестры.
— Вот оно, блаженство, от которого мы отказались, — прошептал Баум.
На его лице было написано презрение, но я не мог поступить иначе. Я расправил сбившееся у них в ногах одеяло и накрыл их. Черная что-то пробормотала во сне.
Баум довез меня до ближайшей станции. Сидя в машине времени городской железной дороги, мчавшей меня к пограничной станции, я окончательно осознал, что мне просто необходимо научиться играть в го.
15
Редакция окружной газеты.
Главному редактору (лично).
Срочно.
Служебная записка
Содержание: относительно задержки при подготовке полосы с информацией о жизни округа для выпуска газеты от 1.2.
31.1 в 14.00 курьерской почтой народной полиции в редакцию было доставлено для опубликования обращение к населению с просьбой помочь в расследовании преступления на транзитной автостраде. Был указан также срок разрешения на его опубликование. В соответствии с этим я обратился в секретариат редакции (к выпускающему редактору) за разрешением внести изменения в размещение материалов на странице о жизни округа в номере от 1.2. Поздно вечером 31.1 меня на моей квартире посетил знакомый сотрудник окружного аппарата МГБ и проинформировал о том, что в редакцию поступило распоряжение снять указанный материал в интересах расследования по данному делу. Руководствуясь интересами дела, я дал указание заменить вышеназванный материал после того, как выпуск был уже подписан в печать, мотивируя это тем, что ранее допустил ошибку. Выпускающий редактор по телефону в грубой форме пообещал мне устроить разнос, что противоречит указанию не разглашать все, что касается данного дела. Настоятельно прошу не допустить этого, поскольку я лично ни в чем не виноват, а кроме того, я поручился за осуществление упомянутого дела.