Несколько раз в неделю, чаще всего ранним вечером, он украдкой уходил из дома и подолгу не возвращался. Сон, на который ему было необходимо времени столько же, сколько детям, приходилось сокращать. Он сваливал все на учебу и практику, но его оправдания становились все более вымученными и беспомощными.
Йохен по природе был человеком уравновешенным и довольно хорошо знал, что будет делать в следующий момент, а что в следующий месяц. Однако теперь им часто овладевало беспокойство, что сделало его замкнутым и резким. Я видела, что он на последнем издыхании, однако ничем не могла помочь. Иногда он нерешительно клал мне руку на плечо, говорил: «Рената!» — но его лицо с продольной складкой между густыми бровями оставалось непроницаемым, и он не знал, что еще сказать. Тогда он искал спасения в общении с малышом, подолгу играл с ним, пел ему печальную песенку о всаднике, который с криком падает из седла и его пожирают вороны.
Он любил спорт и восхищался даже пустяковыми рекордами. Но вот на римской Олимпиаде Инга Кремер, прыгая с вышки, закрутила лихую спираль, однако это оставило его совершенно равнодушным. А когда ошарашенный мир только и говорил что о гусарской доблести Тэве Шура на чемпионате мира по велоспорту, проходившем на Заксенринге, казалось, что его это не касается. Собственно, он и телевизор смастерил для того, чтобы смотреть спортивные передачи. Однако сегодня, сидя перед экраном, глядел на него отсутствующим взглядом, а потом и вовсе заснул, покрывшись испариной. Когда начали передавать последние известия, он вдруг проснулся. Была годовщина Хиросимы. На экране беззвучно рос и ширился ослепительный гриб, а вспотевшее лицо Йохена покрылось смертельной бледностью. Когда он посмотрел в мою сторону, я поняла, что он не понимает, где находится. Я стала прятать от него таблетки, которые он купил себе, и тогда он стал прятать их от меня.
Другие тоже заметили, что Йохен очень изменился. Наши друзья Хельмихи, пристроившие нас в жилищно-строительный кооператив, куда-то пропали. Наш дом перестал быть гостеприимным. Прекратились поездки на озеро Калькзее. Правда, Люси Хельмих еще пару раз забегала поболтать. Она дала мне понять, что я могу выплакаться на ее груди, но я промолчала, и она перестала заходить к нам. Из гандбольной секции приходили письма с приглашениями, которые иногда по нескольку дней лежали нераспечатанными. Последнее письмо было заказным. Йохен молча бросил его в печь.
Однажды пришел Кунке. Он притащился к нам на четвертый этаж, несмотря на свою деревянную ногу, якобы для того, чтобы переговорить с Йохеном по какому-то неотложному делу, но я, конечно же, поняла, что он пришел прощупать меня. Кунке был одним из тех, кто рекомендовал Йохена в партию. По-видимому, и на заводе тревожились за него. Кунке осторожно намекнул, что пришло время настоящих испытаний, что у Йохена сейчас дел по горло и относиться к нему следует с особым вниманием. Он сообщил, что в ближайшее время освободится место помощника главного конструктора, поэтому надо не упустить шанса. И потом, премиальная надбавка к стипендии нам весьма кстати. Наверное, на заводе думали, что в наших отношениях возникли какие-то нелады, причина которых была во мне, и хотели дать мне это понять. Кунке курил и кашлял и накашлял мне полную комнату сигаретного дыма. Он все время называл меня «моя разумная девочка» и ободряюще кивал. Но что я могла сказать ему? Недовольный собой, он поковылял домой.
Йохену о гостях я ничего не рассказывала, однако чувствовала, что, по мере того как мы отдалялись друг от друга, на меня ложилась тяжесть, которую я не в состоянии долго выдержать. Говорят, любви не нужны слова. Это не правда. Нам, во всяком случае, они были нужны. Молчание парализовало нас. Я чувствовала, что Йохен избегает близости со мной, что он внутренне сжимается, случайно прикасаясь ко мне или раздеваясь перед сном. Я страшно страдала от этого, но воспринимала его отчужденность как последний знак искренности. И я стала учиться терпению — этой высшей добродетели.
17
В шифровальное отделение.
Совершенно секретно.
По служебной линии связи Вашингтон — Франкфурт-на-Майне — Западный Берлин
Заместитель директора по планированию (начальник оперативного управления) — резиденту Западного Берлина
Вас настоятельно просят не придавать значения публикуемым в настоящее время в прессе сообщениям из таких источников, как конгресс, командование военно-воздушных сил и руководство промышленностью. Эти публикации затрагивают актуальные процессы только потому, что на нынешнем этапе подготовки к утверждению проекта военных ассигнований на следующие 10 лет общей суммой в 50 млрд. долларов необходимо в рамках, допустимых конституцией, удовлетворить общественное мнение. Мы же ожидаем от вас, что в интересах государственной безопасности вы удвоите ваше рвение и направите все силы подчиненного вам учреждения и сотрудничающих с вами инстанций на порученный вам розыск Баума. Вы должны принять все меры, чтобы при любых обстоятельствах, даже при максимальной степени риска, завершить операцию в вашей оперативной зоне.