— Стоп! Вы говорили о медленном сожжении, однако наблюдался язык пламени.
— О том, что наблюдалось, я понятия не имею, но вероятность образования направленного пламени мы учли. На это указывают и обожженные места на дереве непосредственно над местом обнаружения трупа. Возможно, один из «специалистов» проявил небрежность. Нельзя исключить, что при этих обстоятельствах пострадал тот из преступников, который имел дело с горючей смесью…
(В этом месте Эрхард Холле со злостью кусает свою нижнюю губу. Он вынужден признаться, что такое истолкование результатов исследования ему и в голову не пришло.)
— …Во-вторых, обращает на себя внимание тщательная подготовка трупа к сожжению. С тела и из одежды были удалены все предметы, которые обычно служат зацепкой для следствия: часы, монеты, авторучка, металлические застежки, кольца и т. д.
— Может, именно поэтому единственный найденный вами на месте преступления предмет, который описан в отчете, как «имеющий легкие следы воздействия высокой температуры линзообразный керамический предмет, состоящий в основном из каолина, черного цвета, в диаметре восемнадцать и по высоте в центре восемь миллиметров», приобретает особое значение?
— Позвольте внести поправку. Упомянутый предмет находился не непосредственно на месте преступления, а на удалении четырех метров восьмидесяти сантиметров от него.
— Ваши предположения относительно этого?
— Это будет занесено в протокол?
— Нет, они будут использованы в качестве отправного пункта для размышлений.
— Тогда ладно. Итак, версия первая: предмет вообще не имеет ничего общего с происшедшими событиями, он еще раньше случайно оказался там. Версия вторая: предмет принадлежал одному из преступников, который потерял ею. Версия третья: предмет принадлежал жертве и был отобран у нее вместе с другими предметами, а потом потерян.
— Вы описали находку, но никак не определили ее.
— Я не мог этого сделать. Сначала я полагал, что это фишка для какой-то детской игры, по нигде не нашел подобных образцов. Мне приходило на ум, что это нечто вроде игрушечных денег. Но догадка не подтвердилась. Затем я предполагал, что это один из элементов, применяемых в агломерационных и фильтровальных установках. Эта мысль не давала мне покоя. Но справки, которые я впоследствии наводил, опровергли мое предположение. Физическая структура объекта недостаточно прочна для подобных целей. Так что у меня не было оснований дополнить этот пункт своего доклада.
— Если вас это интересует, то ваше предположение об игре было недалеко от истины. Речь идет о фишке для игры го. Можно еще кое о чем спросить вас?
— Постепенно я привыкаю к вашей манере задавать вопросы.
— Вы все время говорите, в частности и в докладе, о нескольких преступниках. Почему вы исключаете, что преступник мог быть один?
— Об этом свидетельствуют конкретные детали. Нам не удалось зафиксировать более или менее отчетливых следов, поскольку обувь преступников была тщательно обмотана шкурами, скорее всего овчиной, судя по следам ворса. Однозначно выявлено только два отпечатка ступни — каждый различной величины.
— Их могли оставить преступник и жертва. Преступник мог вести жертву к месту преступления впереди себя.
— Вы забываете о результатах медицинской экспертизы. В трупе жертвы обнаружен этилхлорид в такой концентрации, которая почти равняется смертельной. Даже в том случае, если бы его не сожгли, он бы все равно не выжил. Человека, до такой степени накачанного наркотиками, перед собой не поведешь.
— Последний вопрос по поводу судебно-медицинской экспертизы.
— Отвечу с удовольствием, поскольку он последний.
— Несмотря на высокую степень обугливания трупа, выводы относительно возраста, пола, величины и строения тела достоверны?
— Абсолютно.
(После столь мирного завершения беседы магнитофонная лента еще некоторое время крутилась. Служебный разговор окончился дружеским обменом мнениями по узкоспециальным вопросам. Однако, поскольку там не содержалось интересующих Холле сведений, он стер эту часть записи.)
Будучи человеком пунктуальным, Холле в своем рабочем плане отмечает галочкой пункт «Запрос у трассологов». В порядке самокритики он признается, что слишком поздно сделал то, что напрашивалось само собой — собрался проконсультироваться с экспертом криминальной полиции, который с удивительной точностью и объективностью составил доклад об осмотре места происшествия. Не исключено, что потеряно драгоценное время.