Виллингу потребовалось ровно 49 часов и 745 долларов на расходы, чтобы обнаружить зверя. Он представляет доклад и идет в обещанный ему внеочередной отпуск.
В пивной «У Лотты» Флинч устраивает засаду. Каждый охотник знает, что большая кружка пива только способствует твердости руки. Флинчу ничего больше, собственно, и не надо. В пивной «У Лотты» только один двухчасовой перерыв для уборки помещения: от шести до восьми утра. На третий день Флинчу уже разрешают остаться в пивной даже в эти часы. Его принимают за приезжего сутенера, который хочет задать взбучку шлюхам, сбежавшим от него из гамбургского борделя на Репербане.
На третий день, вечером, в пивной «У Лотты» появляется Эгон — «душитель из Нойкёльна». Флинч не без умиления наблюдает за тем, как огромного роста старик пытается казаться незаметным. Едва переступив порог, он молча принимается за литровую кружку пива. Время от времени он нежно поглаживает отполированную до блеска буфетную стойку. Он ждет. Но человек, с которым он условился встретиться, чтобы возвратить ему взятую напрокат автомашину, не приходит. Расплачиваясь, Эгон обменивается несколькими словами с хозяином пивной и оставляет ему на хранение ключи от машины. Флинч, у которого твердая рука сочетается с тугодумием, в первый момент пугается» а что, если это ключи от сейфа ив номера 717 на восьмом этаже отеля «Шилтон-Ройял»? Но потом он припоминает, что видел те ключи торчащими в дверце сейфа. Все остальное он проделывает очень быстро, так как висящий рядом с туалетом телефон не занят. Не успевает Эгон, миновав две улицы, дойти до метро, как Фуллер уже следует за ним по пятам.
Травля начинается. Наивысшее искусство состоит в том, чтобы жертва не видела охотников, но все время чувствовала их за спиной, все больше впадая в панику.
Беспокойство охватывает старого Эгона, когда он по лестнице спускается в метро. Он поворачивается и, близоруко щурясь, заглядывает в лица спешащих мимо людей, как бы прося о пощаде. Поезд еще не остановился, а он уже бежит рысцой рядом с ним на своих страдающих плоскостопием ногах, но, когда дверь распахивается, он топчется в нерешительности. Его толкают и ругают, а он смотрит вслед огням последнего вагона, исчезающим во мраке туннеля.
Он заходит за газетный киоск, словно прячась от кого-то. Потом снова появляется и спрашивает у дежурного по станции, где телефон. Фуллер подмигивает Флинчу, и, когда Эгон находит в конце платформы телефонную будку, она уже занята. Вид человека в пальто с высоко поднятым воротником, жующего жевательную резинку, отчего его челюсти беспрестанно двигаются, действует на него как удар. Ему приходится ждать, а у него такое чувство, что, ожидая, он совершает ошибку. Фуллер и Флинч тоже ждут, но они знают, что делают все, как надо. Эгон протискивается в кабину и закрывает за собой дверь. Здесь так тесно, что он едва может пошевелиться. Наконец он бросает монету в прорезь. Фуллер и Флинч сидят на скамейке спинами друг к другу и прикидываются спящими. Теперь он от них не уйдет. Когда Эгон Франке выходит из будки, на лбу у него видны крупные капли пота. Он напряженно вслушивается в передаваемые по громкоговорителю объявления. Вслед за ним в телефонную будку входит Флинч и забирает крошечный магнитофон, с помощью магнитного устройства прикрепленный им под полочкой, на которой лежит телефонный справочник.
Теперь они берут Эгона в клещи. Флинч едет в переднем вагоне и наблюдает за дверями, а Фуллер — в заднем и с помощью слухового устройства, каким обычно пользуются глухие, прослушивает магнитофонную запись. Эгон кого-то спрашивает, остается ли в силе их уговор. Фуллер, разумеется, догадывается, кто этот кто-то. И вопросы Эгона этот кто-то, по всей вероятности, понимает правильно. В словах Эгона сквозит страх: «Я никак не сбуду товар с рук. Что-то здесь не так — я это чувствую. А если что-то не так, я не могу прийти. Я же всегда говорил, что чувствую опасность желудком. Фрейлейн тоже что-то по мне заметила и вообще не хотела отпускать. — Нет, с фрейлейн все в порядке. Спасибо, но я туда не приду. Что-то вокруг меня не то, я это чувствую. — Хорошо. Где тогда? Сделаю. Где?» В этот момент в запись врывается грохот прибывающего поезда, и Фуллер слышит только, как дребезжат стенки телефонной будки. «Старый носорог не так-то глуп, хотя у него маленькая голова, — думает Фуллер. — Идет себе дальше и заметает следы».