Канариса поставили в известность о предстоящей операции «Везерские маневры» в декабре. От него потребовали сведения о расположении английского флота, а также разведывательные данные о гаванях, фиордах и береговых батареях норвежского побережья.
«Решение оккупировать Норвегию было очень рискованным, — говорил мне Иодль. — Мы могли потерять весь немецкий флот». Фюрер заявил тогда: «Чтобы принять такое решение, я должен располагать абсолютно достоверной информацией, которая могла бы оправдать это решение в глазах всего мира и доказать, что оно необходимо. Я не могу сказать, что получил все необходимое от генерала Квислинга».
Поэтому усилия разведки в эти дни были направлены на то, чтобы скорее добыть необходимую информацию. В середине марта Канарис доложил, что английский флот из Западных проливов движется к Скапа-Флоу — ближайшей от норвежского побережья базе. Отсюда англичане могли направиться или к Скагерраку, или перерезать все пути от Нарвика в Германию.
«Окончательное решение фюрер принял 2 апреля, — рассказывал дальше Иодль. — К этому времени он все чаще и чаще стал получать донесения о случаях обстрела английскими кораблями немецких торговых судов в норвежских и датских территориальных водах. Кроме того, Канарис сообщил, что английские войска и транспорты в полной боевой готовности сосредоточиваются у северного побережья Англии».
12 марта английский кабинет решил начать осуществление ранее составленных планов: занять Нарвик и Тронхейм, а затем Ставангер и Берген. Таким образом, под предлогом обеспечения морских коммуникаций с Финляндией Англия могла предупредить захват немцами Нарвика и остановить их дальнейшее продвижение на север.
В то же время войска Фалькенхорста грузились на суда в Гамбурге, Бремене, Штеттине и Данциге; в южном Шлезвиге несколько дивизий были готовы к вторжению в Данию. Весь немецкий флот был разделен на оперативные группы, необходимые для сопровождения конвоев и для обстрела побережья. Немецкие торговые суда, имея на борту несколько тысяч солдат, первыми двинулись к Нарвику. Солдаты находились в трюмах так же, как и войска, которые атаковали Вестерплатте[47] в предыдущем году.
У адмирала Канариса оставалось шесть дней, в течение которых он мог еще предотвратить эту операцию. Однако он не был полностью уверен в высадке англичан в Норвегии, но в то же время ему было хорошо известно, что они обязательно начнут действовать, если это попытается сделать Гитлер. Сейчас английский флот был гораздо сильнее немецкого. И если в Скагерраке встретится немецкий и английский флоты, то опять, как и двадцать пять лет назад, может повториться Ютландский бой[48]. Немецкий флот будет уничтожен, как были уничтожены французский и испанский флоты в Трафальгарском сражении[49]. В случае поражения немцев авторитет Гитлера настолько пошатнется, что армия убедится в необходимости покончить с фюрером и подписать мир. И тогда придет конец массовому уничтожению людей, убийствам в концентрационных лагерях, конец вырождению целой нации, поклоняющейся сумасшедшему маньяку. И когда 2 апреля Канарис делился своими страхами и сомнениями с генералом Остером, казалось, что создалась обстановка, которая могла изменить весь ход войны.
На следующий день Остер встретился с голландским военным атташе полковником Сасом и сказал ему, что вторжение в Норвегию неизбежно. Сас немедленно сообщил об этом в норвежское посольство в Берлине. Но дипломат, которому было передано это сообщение, счел его неправдоподобным и никому не доложил о нем. Я убежден, что Канарис и на этот раз пытался воспользоваться благоприятной обстановкой, чтобы вызвать кризис, которого он так ждал.
Мне кажется, Абсхаген несколько поспешил, написав, что «многочисленные мнения, будто Канарис предупредил правительства Скандинавских стран за несколько дней до начала вторжения в Норвегию, являются абсолютно неверными». Абсхаген основывался на том, что один из офицеров абвера, по-видимому Лахузен или Лидиг, сказал ему, что он никогда не слышал даже намека относительно предупреждения союзников или других стран о немецком вторжении. Адмирал, конечно, не был настолько безрассудным, чтобы обсуждать с кем-либо свои намерения.
Мне, в частности, очень интересно было узнать, что Лахузен, будучи в течение ряда лет помощником Канариса и начальником 2-го отдела абвера, никогда ничего не слышал от адмирала о переговорах в Лондоне в 1938 году. Уже был такой прецедент, когда, по словам Гизевиуса, абвер давал информацию в зарубежной печати о злодеяниях в Польше, желая внушить Гитлеру, что о зверствах войск СС обязательно узнают в нейтральных странах. А в данном случае, за несколько дней до начала операции «Везерские маневры», в шведской печати появились сообщения о погрузке немецких войск на суда в портах Балтийского моря.