Погрузивши троицу в автобус, Кендра вернулась в кафе. Она, казалось, была удивлена; что Уатт все еще здесь.
— Сейчас я должна отвезти Бена в больницу. — Ее голос и выражение лица были мрачными, но решительными. — Их машина осталась позади эстрады. Я пойду пригоню ее, а вам, я думаю, лучше уйти.
Уатт как раз это и собирался сделать. Но, бросив на нее последний взгляд, он был немного озадачен. Он думал, что теперь отсутствие нравственности и воспитания, наконец, проявятся в полной мере. Вместо этого он увидел красивую девушку, очень молодую, но очень усталую, которая никогда не просила ни у кого помощи и, наверное, не ожидала ее и теперь.
— Не думаю, что разумно терять время на поиски машины. — Уатт заговорил как юрист и взрослый опытный человек. — Мальчику нужна помощь, чем скорее, тем лучше. Вызовите «скорую».
— Нам не позволено пользоваться услугами «скорой». — Кендра быстро направилась к двери, зажав в руке ключи от машины.
— Что вы имеете в виду?
— Одна из моих родственниц — бабушка Каролин — вызывала «скорую» слишком часто. Она вызывала ее, когда шел дождь и она не хотела промочить ног, или когда ее кошка залезала на дерево. Ну все в таком духе. Городские власти были страшно недовольны. Ее занесли в черный список этой службы, и на ее вызов больше не выезжают. К сожалению, дурной пример заразителен, и другие члены семьи стали поступать так же, как она. В результате запрет распространяется на всех Монро. Мы теперь не смеем даже надеяться на помощь. Они не только не приедут, но еще и заявят в полицию, и нас арестуют.
— Но это несправедливо, — Уатт шел за ней к двери. — Это незаконно.
Кендра пожала плечами.
— Не думаю, чтобы в Уэйзборо нашелся хоть один юрист, который согласился бы нас защищать.
Уатт знал, что так оно и было. Но постоянный бойкот, решительно объявленный службой «скорой помощи» семье Монро, показался ему слишком суровым наказанием.
Он оценил, как уверенно и умно действовала Кендра, стараясь урезонить своих братьев. А ведь она была совсем не крупная и намного моложе. Он поневоле восхищался ее преданностью семье. С такими родственниками ужиться было трудно. А он так ей ничем и не помог.
Ему стало стыдно за себя.
— Я на машине. — Уатт указал на серый «лексус», стоявший на другой стороне у его штаб-квартиры. — Я отвезу вас и вашего брата в больницу. — Он посмотрел на Бена. Тот все так же бледен и не подавал признаков жизни. В первый раз его охватил приступ страха. Состояние мальчика ухудшалось с каждой минутой. — Мы больше не можем терять время, Кендра.
Он отнес Бена Монро к своей машине, положил его на заднее сиденье, усадил Кендру рядом и направил машину в сторону больницы.
— У него пульс такой слабый и слишком частит, — мрачно сказала Кендра. — Не могу поверить, что он снова за это взялся. Бедная тетя Дэбби! Ей было так трудно. Муж от нее сбежал, любовник сидит, дочки-близнецы обе беременны, а им всего шестнадцать! Бен для нее единственная отрада, а теперь она может и его потерять.
Уатт промолчал. Он был уже не рад, что ввязался в эту историю. Он хотел домой, к своей собаке, своим книгам, журналам, назад к размеренной спокойной и благословенно мирной жизни, где не было ни упившихся до полусмерти подростков, ни их матерей, ни отбывающих срок любовников этих матерей.
— Высадите нас здесь, — велела Кендра, когда машина подъехала к приемному отделению. Она открыла заднюю дверцу, вылезла и вытащила Бена, держа его под мышки. — Спасибо, что подвезли, Уатт.
Она подтащила брата к раздвижным дверям и кивнула, прося у находившихся внутри помощи. Санитары поспешили к ней. Безжизненное тело Бена погрузили на каталку и вкатили внутрь.
Уатт был уже на полпути к дому, когда почувствовал угрызения совести. Он развернулся. А что, если этот мальчик, Бен, умрет? Кендре придется самой улаживать все формальности. Он просто не мог оставить ее без помощи.
Он разыскал Кендру, в одиночестве стоявшую около телефона-автомата в приемном покое. Увидев Уатта, она от неожиданности широко раскрыла глаза.
— Как Бен? — спросил он.
— Не очень хорошо. У него острое алкогольное отравление. Ему подключили искусственную почку, он в кислородной маске. Может, умрет, а может, и нет, совсем как в прошлый раз. Я звоню его матери.
Закончив говорить, Кендра на мгновение прислонилась к стенке и закрыла глаза. Потом начала набирать свой номер телефона. Разговор с Эшлин был коротким и выразительным.
— Не плачьте, — сказал Уатт после того, как она положила трубку.
— Я и не плачу. — Кендра глотала слезы. — Просто терпеть не могу, когда Эшлин на меня сердится, а сейчас она просто в бешенстве. Она не желает иметь ничего общего с нашими двоюродными братьями, но я не могла не вмешаться. Ребята и так глупы, а тут еще и напились. Они думали, что чашка кофе поставит Бена на ноги. — Уатт обнял ее за плечи. Она почувствовала себя маленькой и слабой, я у него возникло сильное желание привлечь ее еще ближе и обнять по-настоящему. Кендра отошла от него. Ее лицо посуровело. — Я отношусь к другим Монро не так, как Эшлин. Когда мы сюда переехали, ей было двенадцать, а мне всего четыре. Я росла вместе с двоюродными братьями. Я хорошо знаю всех своих тетушек и дядюшек. Эшлин, Шейн и мама не хотели иметь с ними никаких дел. Они помнили, что, когда наш отец был военнослужащим, никто не смел мешать нас с грязью.
— Ваш отец служил в армии? — переспросил Уатт. Он был удивлен.
Кендра поджала губы.
— Мой отец был тем редким Монро, которому повезло. Он окончил школу и сразу после этого пошел в армию. Он встретил маму, когда их часть была расквартирована в Нью-Джерси. Они поженились, потом родились мы. Где мы только ни жили! Отец хорошо служил. Но когда он ушел из армии, то сделал большую ошибку: привез нас сюда, в Уэйзборо. Эшлин говорит, что, как только мы переехали сюда, дела пошли хуже. — Кендра пожала плечами. — Но я тогда была слишком маленькой. Я не помню другой жизни. Все, что я видела, это спившийся отец, околачивавшийся в баре «Прибрежный», и Рейлин, сходившаяся с любым парнем, который ее хотел. И еще многое другое. Мама, Шейн и Эшлин старались держаться от этого подальше. Они говорили, что мы не похожи на других Монро, но я не понимала, чем мы от них отличаемся.
— Кендра, вы действительно от них отличаетесь, — тихо сказал Уатт. — Я вижу, что вы умная и законопослушная молодая женщина с большим чувством ответственности. Это не те качества, которые можно приписать… среднестатистическому Монро.
— Это делает меня выдающейся Монро? — Кендра улыбнулась, и в ее глазах вдруг зажегся лукавый огонек. — Я помню, что когда я была маленькой, то часто играла с моими двоюродными братьями, вы с ними сегодня познакомились. Их тупость забавляла меня. И до сих пор забавляет. Когда они болтают, пытаясь разобраться в чем-то, или строят планы, это просто паноптикум.
Уатт улыбнулся.
— Крыша едет.
Улыбка Кендры погасла. Она молча смотрела на толпу родственников больных в приемном покое. Люди сидели, ходили, тихо переговаривались между собой.
— Вы должны ехать домой. Сейчас приедет тетя Дэбби, будет плакать, кричать, проклинать персонал больницы… Представляете, как здесь на это отреагируют?
Уатт вообразил себе эту пугающую сцену.
— Я… останусь, — сказал он с сомнением в голосе. Это было сказано так, как будто он согласился, чтобы ему пломбировали зуб без новокаина. Кендра словно ощетинилась.
— Думаете, у вас хватит мужества справиться с этим? — Она одарила его страстным взглядом, подошла к стулу и села, грациозно положив ногу на ногу.
Уатт не на шутку встревожился. В ней и следа не осталось от жалкого обиженного ребенка, пробудившего в нем инстинкт защитника. Теперь она была опытной соблазнительницей, которая постоянно являлась ему в снах. От этих снов он просыпался каждую ночь, как от толчка, весь в поту.
Что она такое, чего она хочет? Маленькая девочка-сиротка, имевшая несчастье родиться умной и красивой и все же считаться отребьем в Уэйзборо? Или расчетливая юная соблазнительница, прекрасная, умная и безнравственная, пытающаяся вовлечь его в историю, о чем он, может быть, всю жизнь будет жалеть?