— Кто вы?
Альварес мог только надеяться, что смысл сказанного дошел до нее, надеяться на то, что испытанное ею потрясение не приведет к временной потере памяти. Он наклонился поближе, так, что их лица почти соприкасались, и впервые повысил голос:
— И не стоит проверять меня!
Капельки его слюны прилипли к ее щекам. Лишенная дара речи, Гретхен не могла даже пошевелиться.
Он подошел к встроенному гардеробу, сбросил на пол гостиничную записную книжку, схватил спрятанную за ней небольшую видеокамеру и показал ей, чтобы она все поняла.
— Видите? Если понадобится, мне придется воспользоваться записью. Я не хочу делать вам ничего плохого. Мне вас жаль. Судьба поезда, жизнь тех, кто будет на нем находиться, в ваших руках, мисс Гоин. Правда. Генуя. Иллинойс. Поговорите с отцом.
Сунув руку в карман, Альварес достал деньги, отсчитал пятнадцать стодолларовых купюр и уронил их на пол. Бумажки запорхали в воздухе и улеглись ковром у его ног. Девушка, не отрываясь, смотрела на Альвареса. По щекам у нее текли слезы. Страх, подумал он, а не сочувствие.
— Послушает он вас или нет, зависит от того, насколько он вас любит и доверяет вам. Вы должны убедить его — или взять на себя все последствия.
Альварес повернулся к ней спиной.
— Подождите! — воскликнула девушка, когда Альварес приблизился к двери.
Прямо перед ним находилась небольшая табличка с планом этажа отеля. Красной точкой был отмечен их номер. Он повернул медную ручку, выскользнул в коридор и тут же бросился бежать — на случай, если Гретхен позвонит в службу безопасности.
Глава 19
Нью-Йорк для клаустрофоба оказался настоящим кошмаром. Улицы и авеню с высоченными небоскребами казались Тайлеру откосами глубокой гранитной пропасти. Обратный рейс «Юнайтед Эйрлайнз» из Чикаго был переполнен, и Тайлер промучился весь полет, страдая от невозможности выпить. Перед вылетом он заполнил все необходимые документы, чтобы пронести на борт оружие и боеприпасы, и теперь по закону ему было запрещено употреблять спиртное. Прист, сдавшая незаряженный пистолет в багаж, попросила стюардессу принести водку с тоником — главным образом, чтобы помучить Тайлера.
Ей понадобилась всего одна порция, чтобы признаться:
— Я не совсем уверена, что получится.
— В смысле с нами или в смысле моей идеи?
— С идеей, — ответила она. — А с нами? — задумчиво протянула Прист. — Об этом я боюсь даже и думать….
— Если вся история действительно не что иное, как махинация, — принялся он развивать свою мысль, — то вполне вероятно, что кто-то из сотрудников…
— …получил повышение, был переведен или отправлен на пенсию досрочно, — подхватила она. — Я это поняла, еще когда ты объяснял в первый раз. Кстати, тогда идея показалась мне более разумной, чем сейчас.
— Компания слишком большая, — рассуждал он. — Одному человеку не по силам, даже если это О’Мейли, сохранить в тайне все подробности происшествия на переезде.
— Ко мне компания относится хорошо, Питер. Я получала более высокие должности, которые могли достаться другим.
— Ты же уже определилась, на чьей ты стороне, — напомнил Тайлер. — Они отправили Гарри Уэллса на поиски Альвареса. А тебе рассказали только половину правды.
— Тому могут быть свои причины, — упорствовала Нелл. — А мы их не знаем. Например, страх того, что информация может просочиться в прессу. Или они не хотели, чтобы я оказалась вынуждена врать тебе — точнее, федералам.
У Тайлера не было желания вступать в дискуссию по поводу того, является ли ложью утаивание истины или нет. Для него ответ был однозначен. Объяснение, которое предложил О’Мейли в гостиничном баре, было кратким и тщательно продуманным, однако неубедительным; по сути, он просто ушел от ответа.
— Все, что требуется, — это проникнуть в ваш отдел кадров.
— Отдел человеческих ресурсов, — поправила Нелл.
— Задавать вопросы буду я.
Ее все еще не оставляли сомнения.
— Я не хочу, чтобы тебя выперли с работы, — напомнил Тайлер.
— Конечно, — кивнула она. — Ты всего лишь хочешь, чтобы я помогла тебе уничтожить компанию.
Тайлеру невыносимо хотелось виски.
Компании «Нозерн Юнион Рейлроудс» принадлежал небоскреб в шестьдесят этажей, построенный в центре Манхэттена лет семьдесят назад. Потолок в холле был украшен росписью — винегрет из изображений Бога, ангелов и рабочих. Корпорация оставила себе двадцать этажей, остальные помещения сдавались в аренду под офисы.