— Докажу, — кивнула Прист. — Но после встречи с О’Мейли.
— Нелл, О’Мейли сделает все, чтобы отстранить меня от расследования. Он расставит агентов из спецкоманды, а меня от расследования отстранят. Вот увидишь. Первый шаг — это твое продвижение по служебной лестнице. К окончанию вашей встречи мне уже дадут под зад коленом. А завтра он предложит мне работу. Гарантирую. Мне нужна эта информация, пойми, — настаивал Тайлер. — Нужна сейчас.
Какое-то время она явно раздумывала.
— Хорошо, — с сомнением качая головой, начала Прист. И тут же продолжила уже с искренней уверенностью: — Согласна!
Несколько нижних этажей, занимаемых компанией «Нозерн Юнион», представляли собой типичные кроличьи норы-кубики кабинетов, связанных между собой, словно в лабиринте строгого стандартного французского сада. Компьютеры. Телефоны. Переговорные устройства. Настенные календари. Пластиковые кофейные стаканчики с символикой кофеен «Старбакс». Фотографии детей. Вымпелы «Нью-Йорк Янки» на маленьких деревянных флагштоках. Предвыборный значок, призывающий поддержать Дейва Барри в борьбе за президентство. Единственной отличительной чертой являлось обилие предметов, связанных с поездами — фотографии, модели, значки и прочее.
Прист, смущенная и озабоченная тем, что за ними наблюдают камеры слежения, нервничала и шла, не поднимая головы. У нее не было причин, чтобы являться в отдел человеческих ресурсов, ей не хотелось давать объяснения в тот же день, когда ее повысили по службе. Она рассказала, что если в кабинете Гоина стоят два телевизора, один из которых постоянно включен на канал CNN, а второй показывает CNBC, то в каморке О’Мейли, в дополнение к телевизору с CNN, стоит дисплей с шестью черно-белыми мониторами, на которых картинка меняется каждые несколько секунд, передавая изображение от десятков камер слежения, расставленных по всей занимаемой «Нозерн Юнион» территории. Дальше Прист пояснила, что из комнаты службы безопасности с восемнадцатью мониторами наблюдение за зданием и служащими проводится двадцать четыре часа в сутки, а сейчас служба безопасности работает в чрезвычайном режиме: есть подозрения, что недавно в помещения проникали посторонние.
— Альварес? — насторожился Тайлер.
Вопрос на мгновение остановил Прист. Она утащила Тайлера в угол зала и заговорила, почти шепча:
— Теперь мне понятно, почему все ведут себя, точно параноики, — признала она. — Поскольку имя Альвареса всплыло только вчера, мне и в голову не приходило, что они знают, что за посторонний вламывался на нашу территорию. В любом случае, О’Мейли узнает, что мы здесь шастаем с расспросами, и, будь уверен, радости он не испытает.
— Сегодня у него хлопот — полон рот, Нелл. Сомневаюсь, чтобы у него было свободное время на просмотр.
— Запись все равно остается.
— Понял, — сказал Тайлер. Они двинулись дальше, направляясь к скучившимся впереди офисам. Тайлер тоже наклонил голову — если не для того, чтобы не быть узнанным, то хотя бы, чтобы повеселить партнершу. — Надеюсь, у него нет полномочий на твой арест.
— Зато он может меня выгнать меня с работы, — напомнила Прист. — А с тобой — сделать что-нибудь и похуже.
— Натравить головорезов из Команды?
Тайлер не отнесся к предостережению серьезно. Оно прозвучало так, будто Тайлер не просто полицейский, нанятый для расследования, а чуть ли не оперативник ЦРУ. Разумеется, О’Мейли нагнал страху на своих подчиненных, но Тайлер не в его подчинении и не собирается плясать под его дудку.
— Давай скажем так: я не хотела бы столкнуться с О’Мейли, загнанным в угол.
На мгновение Тайлеру действительно стало не по себе. Она права: учитывая ирландский темперамент и боевое прошлое О’Мейли, дразнить его не стоит.
— Обладая всей этой информацией, какие мы имеем варианты? Только двигаться дальше.
— Только не говори, что я тебя не предупреждала.
— Не буду.
Они вошли в отдел человеческих ресурсов и добрались до кабинета, который занимала женщина с кожей кофейного цвета по имени Сельма Лонг. У нее было яркое лицо, громогласный голос баптистки с Юга и тело борца сумо. По возрасту она находилась где-то между сорока и шестьюдесятью.
Тайлер сел на предложенный стул. Прист отодвинула коробку для входящих документов и пристроилась на уголке письменного стола. Ее длинные ноги мешали Тайлеру сосредоточиться. Прист передала Сельме листок бумаги с написанной на нем датой происшествия на железнодорожном переезде в Генуе.