Все-таки надо было ее дождаться, подумал он.
От дверного проема шла кровавая дорожка. Так что в проводнике надобности не было. Разбитая лампа валялась на полу. Стаки или сам полз по полу, или его тащили после избиения. На теле были видны следы бесчисленных ушибов. Тайлер видел картины и похуже, и все же они всегда похожи. «Обнаружен мертвым». Нос человека был вмят в голову, из правого глаза торчал обломок кости, словно лезвие ножа; возможно, один из этих ударов и оказался смертельным. Тайлер даже не проверил пульс — широко открытые безжизненные глаза были достаточно красноречивы. По привычке Тайлер уже осматривал место преступления.
Нападение было внезапным — никаких приветствий, никаких разговоров. Мужчина приоткрывает дверь, его тут же толкают назад, в квартиру, и бьют по голове.
Постепенно усиливалось чувство вины, ухудшая и без того никудышнее настроение. Увлекшись расследованием, Тайлер пришел к выводу об ответственности «Нозерн Юнион», несмотря на предупреждения Прист. Ну их всех к черту, подумал он тогда, будучи недостаточно дальновидным, чтобы понять, что к черту пойдут люди типа Стаки, а не те, кого он имел в виду.
Тайлер посмотрел по сторонам в поисках возможного орудия преступления. И увидел его: черный и длинный предмет. Деревянный или металлический. Этот предмет лежал у левой ноги жертвы, и так как свет в комнату падал только из открытой двери, Тайлер отошел в сторону.
Это была черная палка с рифленой ручкой и кожаным ремешком. В груди у Тайлера все сжалось от боли. Он почувствовал себя так, будто в комнате в одно мгновение не стало воздуха. Форма и длина этого предмета были ему хорошо знакомы. Как и любому копу: полицейская дубинка. Стандартное оружие, часть амуниции. В глазах у Тайлера потемнело, и он чуть не потерял сознание, когда, приглядевшись, увидел свои инициалы на конце дубинки, где ставит свою подпись каждый новобранец-полицейский.
Покачнувшись, он вытянул руку, чтобы опереться о дверной косяк, но сразу же отдернул ее, почувствовав что-то холодное и липкое между пальцами: они были выпачканы в крови. Он оставил отпечатки пальцев. Свои отпечатки пальцев!..
Тайлер снова взглянул на дубинку, орудие убийства, и на инициалы, вырезанные на ее конце: П.Т.
Этого он никак не ожидал.
Тайлер сам вырезал свои инициалы, когда только-только поступил работать в полицию округа.
— Ты сейчас где? — спросил ее Тайлер. До него донесся едва различимый диалог Нелл и водителя такси, затем она ответила — в миле-полутора от него.
— Ты была права, О’Мейли играет жестко, — сказал Тайлер и задумался, что еще можно ей рассказать. О’Мейли низвел все на личный уровень, он сделал его козлом отпущения; Тайлер — и причина, и результат. Его охватила злость на себя самого за то, что он не увидел свои уязвимые места, не понял, как их могут использовать. Зато О’Мейли ими воспользовался — лучше некуда. Ставки изменились. Теперь это не просто задание, служебная обязанность, возможность заработать. О’Мейли выделил его, сделал мишенью, извлек выгоду из нападения на Честера Вашингтона, но, сделав это, он допустил серьезный просчет.
— Питер?
Он не отвечал, но и телефон не отключал, потеряв ощущение времени, не зная, как долго тянулась пауза. Тайлер стоял на площадке пожарной лестницы пятого этажа и размышлял, звонить ему в отдел по расследованию убийств или нет.
— Питер? — повторила Нелл, ее голос был встревоженным.
Он откликнулся:
— Стаки мертв. Рядом с трупом валяется моя полицейская дубинка. Меня подставили: история с Честером Вашингтоном повторяется сначала. Они, возможно, знали, что я звонил ему из Нью-Йорка. И, скорее всего, знали, что я приехал сюда. Все выглядит так, будто я вышел из себя и отправил парня прямо на небеса. Может быть, они хотели убить его, а может — нет. Теперь это неважно. Все, что им нужно было сделать, — это украсть мою дубинку. Оставалось только ждать удобного случая.