это будет зимой, может быть, снова осенью, но только, пожалуйста, не весной, города весной врут напропалую, города весной маскируются под стихи и мифы о самих себе и чересчур забрызганы духами, весной в городах приходится хитрить, отклоняться от маршрута, зажмуриваться и хватать за руку город, пока он не спрятался под мостом или в подворотне у рынка, пока не запрыгнул, хохоча, на подножку и не увел от тебя подальше своих сумасшедших и ангелов
только представь – города и сейчас хлопают где-то там скатертями кафешек, пахнут вокзалами, трамваями и омлетами, шумят, надевают шляпы и шлепанцы, подметают мусор с мозаик на полу, устраивают дурацкие праздники с раздачей поролоновых носов и конфет на палочках, выдумывают истории
будет ужасно жаль, что меня во всех этих историях нет, вдруг это была как раз моя история, а я в это время уже завернула за угол и укатила на электричке или вообще ткнула пальцем не туда на карте, вдруг как раз сейчас в каком-нибудь другом-другом городе вообще на другой стороне земли, на улице на букву, скажем, «Л», в доме номер, допустим, семнадцать, ветер переменился, и все на минуточку стало так, как мне надо
8, Калькада дос Клеригос,
2710, Синтра,
Португалия
краев земли не бывает, но мы все же едем в четыреста третьем автобусе именно туда
это будет через семь остановок, через двадцать одну минуту после Колареш, где впятером на одно сиденье усядутся черноглазые ящерки и притворятся школьницами младших классов – они просто едут с уроков домой по серпантину между рассыпанными по террасам крышами и устраивают на весь автобус тарарам, швыряются мармеладом
последний четыреста третий автобус, ворча, везет нас на край земли, собирает по пути жителей и терпеливо водворяет каждого на свое место, ящерки-школьницы выйдут в Азойя и разбегутся в разные стороны, поднимут пятками пыль и исчезнут, и, пока он едет, знаете, амиго, я еще успею наглядеться на вас, успею рассказать свои небылицы
послушайте, амиго, знаете, вот есть город Т, его нарисовал светящимися красками один художник, там на стенах вместо окон – цветные зеркала для тех, кто забыл, как выглядит на самом деле, там, пока не пройдешь через все восемь ворот – не увидишь ни одного жителя и не сможешь произнести ни одного слова, там молчаливые мужчины с утра до вечера вышивают по черной эмали золотыми нитками птиц, чтобы потом выпустить их на реку Тахо, – птицы нужны, чтобы над Тахо, вокруг крепостных стен, ни на минуту не прекращались сигналы вечной тревоги, птицы всегда влетают в город Т через мост Сан-Мартин, а вылетают строго через мост Алькантара, таковы правила
еще я расскажу про город Л, где на соседние улицы ездят на лифте, где варят зелье из недозрелого винограда и пьют его зеленым – чтобы желания оставались ясными, а цели окончательно никогда не достигались, где женщины назначены ответственными за город, и, пока их мужчины готовят корабли к очередным океанским походам, они натирают до блеска камушки мостовых, протягивают над ними веревки, плетут собственную сеть, чтобы не рассыпать свой город во время очередной громкой ссоры или землетрясения, а потом, в ожидании своих неугомонных, зевая, сушат на этих веревках белье
и про город, где развешивают гроздьями колокольчики, чтобы вернуть в пряничный замок сбежавшую принцессу, и еще про город, где делают ветры на разный вкус, про город, где вяжут шапки-невидимки, про город, где рыб ростом с человека вешают на просушку на главной улице, про город, где есть трамвай, который никогда не повторяется с маршрутом и лучше тебя знает, куда тебе надо, про город, где поклоняются петухам, и про город, где у всех рыцарей клинки из марципана
и еще про то – ну подождите же, амиго, – что есть такие люди, они обожают, когда их компас выходит из строя, изо всех сил выдавливают из себя карты, маршруты и цели, им в основном никуда не надо, они любят города за тротуары, которые вдруг превращаются в лесенки, они берутся за блестящие медные ручки дверей, заучивают наизусть названия улиц, как будто теперь это будет их новый адрес
такая игра, амиго, такой способ прожить тысячу жизней, такой способ перестать быть уверенным в чем-то одном, ведь это смешно, амиго, правда же, всегда быть уверенным в чем-то, хотя бы в единственном числе и месте
они хотят притаиться и выскользнуть, а потом обернуться и застать город врасплох – увидеть в его цветных зеркалах предыдущего себя, например, за ленивым облизыванием мороженого, и предпредыдущего, и всех остальных предыдущих, помахать рукой и немедленно всех забыть и оставить в покое, договорившись как-нибудь созвониться