"Не доверяете мне, да? Гадкие дворняжки. Как будто мне легко. Но вы же все равно хотите, чтобы я заботилась о вас... И я буду заботиться. Сдаваться уж точно не собираюсь. - Даня, сдержав слезы, коснулась пальцем обертки чупа-чупса. - Я справлюсь. Правда ведь, Принцесса из башни?
Лакомка из башни
От привычек сложно скрыться.
Осознание того, что ей, в общем-то, уже некуда спешить, пришло к Дане на этапе вдохновенной чистки зубов и музыкального полоскания горла. Саднящая боль в горле как раз и напомнила девушке о том, что случилось накануне: внезапная потеря работы и последующие скитания по холоду налегке. Утешало одно: болезни не любили Даню, поэтому особо и не липли. А горло похрипит еще с часик для успокоения совести и перестанет. Порой она ощущала себя толстокожим моржом, отлеживающим бока на льду.
Братья все еще избегали ее. Молча оделись, молча перехватили что-то на завтрак и также молча собрались в школу. Даня в отместку тоже не намеревалась баловать их разговорами. Укутавшись в длинный теплый халат, она стояла в прихожей, прислонившись к стене, и наблюдала, как близнецы зашнуровывают ботинки. Кира, проигнорировав ее присутствие, выскочил за дверь. Гера, чуть задержавшись, неуверенно глянул на нее, а затем тоже вышел. А вот Лёля застрял на месте.
Даня наблюдала, как на лице мальчика ходят желваки, хмурятся брови, кривятся губы. Гримасы выдавали его растерянность. Дело в том, что каждое их утреннее прощание сопровождалось своеобразным ритуалом.
Так как Лёля никогда не просил ласк, Даня сама выступала инициатором. Перед уходом в школу, вот так стоя в прихожей, она гладила его по голове. Ничего особенного. Пару раз проводила рукой по волосам и бросала небрежное "Под машины не кидаться".
Но сегодня Даня так и не подошла к брату. Лёля топтался в прихожей, сопровождая душевные метания растерянными взглядами из-под челки. Несколько раз поворачивался к двери, собираясь выйти, но, секунду спустя, вновь возвращался к изначальной точке.
Вздохнув, Даня отлипла от стены и приблизилась к страдальцу.
- Под машины не кидаться, - буркнула она, проводя рукой по мягким волосам брата.
Сколько же радости в глазах! И всего-то из-за какого-то прикосновения.
Лёля вприпрыжку умчался вниз по лестнице - удовлетворенный и вдохновленный. А Даня, покосившись на свою ладонь, пожала плечами. Если бы кто-то коснулся ее волос, она, скорее всего, раздражилась бы. Ни у одного из ее кратковременных ухажеров не было подобных привилегий.
Перемыв всю посуду, Даня пару минут послонялась по кухне. Затем вышла в коридор и остановилась около двери, ведущей в ее комнату. Светлая, но практически пустая. Раскладной диван у самого окна, у стены - еще один, но малюсенький. При должном ухищрении на нем могли уместиться разве что Лёля или Гера, и то - свернувшись клубочком. Слева от двери стоял шкаф. От его ножек вдоль стены протянулась простыня, укрывающая когда-то дорогие сердцу вещи.
Даня подошла к распластавшемуся по полу краю ткани и осторожно поддела его пальцами ноги. Сердце пропустило удар. Краешек книжного переплета на миг показался из искусственно созданной тьмы.
- Проклятье! - Даня резко отдернула ногу, край простыни неспешно опустился на прежнее место. - Так... тихо... спокойно... дыши... дыши...
Даня скинула халат, оставшись в белых майке и коротеньких шортиках, и рухнула на все еще расправленную постель. Пододвинув левое колено к груди, она провела пальцем по шрамам, протянувшимся по ноге - от колена до самой лодыжки.
"Надо поспать. Да. Пока появилось свободное время. Нужно набраться сил".
Даня перевернулась и уткнулась лицом в подушку. Чупа-чупс съехал в образовавшуюся низину и коснулся ее щеки. Но девушка уже забылась тревожным сном.
Разбудил же Даню звонок мобильного.
Мельком глянув на дисплей ("Четвертый час! Уже вечер! Да я в жизни столько не дрыхла! Целый день потерян!"), она бросила телефон на подушку и придавила его сверху головой так, чтобы ухо уперлось точно в гаджет.
- Созвездие мертвых планет слушает.
- Данюша! Можешь говорить?
- Когда не смогу, буду утвердительно или отрицательно мычать.
На другом конце растерянно примолкли. Тетя Агафья была не сильна в распознавании иронии.
- Так я не мешаю?
Решив, что тете рановато знать о возникших проблемах, Даня, старательно перестроив интонационный спектр, мягко сообщила:
- Я сегодня пораньше освободилась.
- Правда? Как чудесно! - Агафья никогда не подвергала сомнению слова племянницы. - А подсобить еще разочек сможешь?