- С меня хватит! Отвали!
"Яков? Вот и еще одно подтверждение того, что моя Принцесса - парень. - Даня задумчиво хмыкнула. - Яков... Яша? Яшка-дурашка?"
- Стой где стоишь, Яков. Я сейчас приду.
- Щас, разбежался, - процедил сквозь зубы Яков и показал незнакомцу наверху средний палец.
- Перестань вести себя как ребенок. Жди меня.
- Отвали!
- Яков, ты же дал обещание. Погоди, уже спускаюсь.
Чертыхнувшись, мальчишка натянул на растрепанные волосы капюшон и закинул за спину рюкзак. Даня молча ждала отбытия этого странноватого персонажа. В чужие дела она лезть не собиралась.
А Яков отчего-то не спешил убегать. Замерев в стойке высокого старта, он принялся что-то пристально рассматривать. Даня проследила за его взглядом. Край ее рабочего халата был загнут, а подол платья задрался, обнажив бедро.
- Ты что, извращенец? - ехидно поинтересовалась она, старательно скопировав интонацию, с которой пару минут назад он задавал ей похожий вопрос.
- Откуда это?
- Ну знаешь у девушек обычно такие округлые бедра... - Даня смолкла, поняв, наконец, о чем речь. Колготки на ее бедре разодрались, выставив на обозрение часть выпуклого шрама. Она поспешно прикрыла дыру ладонью и привстала на коленях, оправляя платье.
- Так откуда?
"И чего ему неймется?" - раздраженно подумала Даня.
- В детстве я была чересчур подвижной, - ответила она, выдавив из себя подобие улыбки. - А ты, помнится, куда-то собиралась, Принцесса.
- Не называй меня так.
- Молчу, молчу.
- У меня свои планы, - еле слышно пробормотал Яков, поворачиваясь к Дане спиной.
Но уйти парень так и не успел. Незнакомец с балкона оказался более расторопным, чем они ожидали.
- Яков, немедленно вернись, - приказал он, спешно приближаясь к ним от угла здания. - Будь же более ответственным.
Даня с интересом всмотрелась в лицо незнакомца. Тот, на секунду оторвавшись от Якова, тоже взглянул на нее. И тут произошло две вещи. Челюсть Дани ухнула вниз. А лицо вновь прибывшего молодого человека озарила широкая улыбка.
- Роза?
Чьи эти грезы
Судя по всему, маленький кусочек удачи, положенный Дане по беспринципному закону мироздания, только что раздавила громадная лапища его братишки - гиппопотамистого закона подлости.
- Значит, не для меня эта роза цвела? - хитро улыбаясь, поинтересовался парень. Тот самый. Вчерашний. Из чертовой подземки. Но уже без своего чертова мажорного пальтишка. Любитель втихую попялиться на девичьи ноги.
Даня поспешила закрыть рот и старательно нахмурилась, нагоняя на лицо как можно больше мрачной суровости. А провернуть это, сидя на земле в куче листьев и зная, что часть этого будущего компоста все еще хранится в волосах, - скажем так, было непросто.
- Почему-то мне кажется, то, что вчера произошло, нельзя назвать не иначе как "меня элегантно отшили", - посмеиваясь, продолжил парень.
Стоило смолчать. Проигнорировать. Разум настойчиво советовал поступить именно так. С другой стороны, как тут не вякнуть, если можно отправить свое "фи" прямиком из мусорной кучи? Слишком заманчиво.
- Значит, откровенное разглядывание чужих конечностей было "подкатом"? - с наисерьезнейшим видом уточнила Даня, аккуратно оправляя края халата. Примерно с таким же сдержанным настроем она обычно встречала посетителей в приемной гендиректора Зотова. Хотя условия там были, мягко говоря, иные...
Что ж, главное источать уверенность. И даже тогда, когда седлаешь гору из подгнившей листвы. Убедить всех, что так и задумано.
- Полагаю, мои действия можно расценить и таким образом. - Парень медленно кивнул, со слишком уж ответственным видом размышляя о правильности своего только что высказанного предположения. - А ваши вчерашние наиинтереснейшие шарады - это отказ на мой... подкат?
Его губы тут же скривились, будто озвученное молодежное словечко обрело материальную оболочку и пощекотало изнутри его щеки. Но он крепился, изображая серьезность, хотя явно едва сдерживал что-то большее, чем простая вежливая улыбка. Например, тот самый безудержный и чутка сумасшедший смех, которым он "осчастливил" вчерашних пассажиров метро.
Даня наклонила голову к плечу, оценивая полученную информацию. Если призадуматься, то от того смеха веяло отчаянием. Так смеются люди, редко позволяющие себе подобные послабления, - люди настороженные собранные и стремящиеся контролировать свою жизнь. По крайней мере, ту ее часть, на которую могут оказать влияние. Снаружи это мало заметно из-за почти идеального самоконтроля, но внутри их гложет угнетенность. Установки, которые они сами себе выбрали, давят на сознание. Оттого их редкий смех неумел, натужен и порывист, как поток воды, единым ударом прорывающий плотину. Его даже можно назвать болезненным. Их смех словно чудо, но безумно выматывающее с непривычки. Рассмешить таких людей - это почти подвиг. И тогда себя можно смело заносить в категорию особенных, ведь эти не умеющие смеяться люди уже выделили тебя из серой массы. Тебя, вызвавшего у них реакцию, о существовании которой они и не знали.