- Ну извините, - буркнул Яков, с раздраженным видом отворачиваясь от них.
- В твоих извинениях мало того смысла, который обычно вкладывают в подобные слова, - бесстрастно заметил Глеб.
- Да я не жалуюсь. - Шушу добродушно отмахнулась. - У меня две девочки-малышки. Так что я даже люблю капризуль. Яков как еще одна моя малышка. - Девушка умильно заулыбалась, сама в мгновение ока превратившись в ребенка, которого хорошие дяди только что угостили конфеткой. - Как представлю, что у меня тройняшки, прямо душа радуется.
- Я вам не девчонка! - вспыхнула беловолосая "малышка".
"А мне нравится эта Шушу". - Даня с наивысшим удовольствием наблюдала, как пунцовость разгневанной Принцессы потихонечку сходит до минимализма розоватых матрешечных пятнышек.
- Приятно познакомиться. - Шушу энергично затопала в сторону Дани.
Решив, что личный визажист Якова собирается поздороваться с ней за руку, Даня тоже двинулась навстречу. Внезапно прямо перед ее лицом вынырнула морда панды, а затем последовал щелчок - звук появления полароидных снимков на ретро фотоаппарате.
"Сфотографировала меня?" - Даня замерла с протянутой рукой, с изумлением следя за тем, как Шушу внимательно всматривается в экран своего мобильного.
- Очень миленько. - Девушка коснулась пальцами экрана, увеличивая фотографию. - Хорошенькая, и скулы чудесные. - Она прищурилась, что-то бормоча. Ее бубнеж походил на еле слышное шуршание или на фыркающую болтовню ёжика - "шу-шу-шу-шу-шу". Вот и разгадка странноватого прозвища.
- Мне тоже она понравилась, - без всякого стеснения признался Глеб.
Щелк. Еще одно быстрое фото. Даня приоткрыла рот, дивясь беспечности девушки.
- Листва в волосах, на мой взгляд, перебор, - серьезно заметила Шушу. - Или это часть образа? Даниэла будет работать в паре с Яковом?
- Да ни за что! - прорычал Яков. - Она здесь лишняя.
- Она остается. - Глеб был не приклонен. - Даниэла - наша гарантия.
Шушу, растерянно переводившая взгляд с непринужденного шефа на злого мальчишку и обратно, медленно наклонилась к Дане и, обдав ее клубничным дыханием, шепотом спросила:
- Гарантия чего?
- Логика вашего начальника странная, - вполголоса откликнулась Даня. - Так что даже не знаю.
- А... - протянула Шушу. - Не страшно. Зато на Глеба Валентиновича всегда можно положиться, так что его решениям можно смело доверять. Поэтому не стоит волноваться. Ой, за дело, за дело! Не время расслабляться. Фаниль вот-вот придет!
Девушка кинулась к Якову. Сдернув цепочку с мобильным телефоном с шеи, она запрыгала вокруг мальчишки, беспрестанно щелкая гаджетом и делая фотографии.
- Кошмар! - Она с ужасом уставилась в телефон. Ее палец скользил по экрану, меняя картинки. При этом на самого Якова девушка даже не смотрела. - Волосы в беспорядке и вид бледнючий. - Девушка сунула телефон чуть ли не в нос Якову и снова сделала фото. В ее голосе зазвучала паника. - Глеб Валентинович, я не успею привести его в порядок!
- Неважно. Это вина Якова. Он потратил наше драгоценное время. Если не сумеет очаровывать Фаниля в своем естественном воплощении, то винить будет лишь самого себя.
- Я справлюсь!
- Очень на это надеюсь. А теперь отправляйся за ширму и примерь что-нибудь из того, что тебе оставил Фаниль.
Как только Яков, мастерски воплощающий в себе вселенское недовольство, скрылся за высокой конструкцией за подиумом, из коридора начали доноситься странные шумы.
"Шушунечка-а-а-а!"
Даня с подозрением покосилась на дверь. И что это было? Словно эхо в лесу.
- Это он, это он, это он, - затараторила Шушу, нервно подскакивая на месте. Панда-телефон беспомощно заболталась на цепочке, намотанной на ее запястье.
Шарах! Обе створки двери одновременно распахнулись. Хочешь-не хочешь, а на такое появление точно обратишь внимание. Некто явился с шиком и театральным лоском и, судя по помпезной уверенности, делал это всегда и везде. Застывшая в проеме высокая худощавая фигура в длинном обтягивающем матово-черном пиджаке с поблескивающим серебром рисунком плюща на лацканах, надетом поверх серой водолазки, и в узких брюках, упирающихся в края серых туфель с четко очерченными черным мысками, занимала ровно столько пространства, чтобы внутренний свет помещения смягчал ее контуры, а удерживаемые дверные створки превращал в объемную рамку. Такая вот выпуклая и очень даже живая картина. Волосы, пышные, словно пучки ваты или утяжеленные водой барашки пены, весьма вольготно чувствовали себя на голове мужчины, а от самой макушки начинался пухлый волнистый локон, в росте своем добирающийся аж до подбородка.