И, конечно же, он снова зацепил макушкой злосчастную папку. Та пихнула в бок ночник, и тот закачался на самом краю.
Даня, путаясь в одеяле, качнулась вперед. Запястья врезались в стену по обе стороны от головы Якова, а пальцы соорудили над его макушкой "домик", чтобы укрыть от удара. Ночник, царапнув кожу, прокатился по ее руке и бесшумно рухнул на постель.
- Фух... было близко.
Точно, близко. И особенно эти глазищи. Может, виноват был свет, проникающий сквозь мутное оконное стекло, или захлестнувшие его эмоции, но глаза Якова утратили оттенок зелени и теперь были полупрозрачными с мелкими расплывающимися по радужке голубоватыми пятнышками.
Даня практически прижала Якова к стенке. Как бесхитростный коллекционер пришпиливает к картонке радужную бабочку. Или как бугай зажимает в уголке приглянувшуюся ему симпатюлю. Ей стоило преодолеть всего пару сантиметров, и губы могли бы коснуться бледной впалой щеки. И может даже добраться до уголка нежных бледно-розовых губ. И было бы приятно пройтись пальцами по снежно-белому выпирающему плечу, с которого вновь сползла футболка...
"Ё-моё, да он феромонами фонит на километр вокруг", - ужаснулась Даня, но пялиться не прекращала. Если гаденыш даже после сна казался образчиком наивысшего эстетического любования, то страшно подумать, как он выглядел в обычном состоянии.
- Надо пришпилить тебя к стенке ниндзюцу и шарахнуть банкаем, - выдавила Даня, с трудом заставляя ладони отлипнуть от обоев и освобождая Якова из кольца своих рук.
Напряженное выражение на лице Якова сменилось любопытством.
- Ты мне угрожаешь? - неуверенно спросил он.
- Да ни в жизнь. Всякими напрягами не занимаюсь. - Не объяснять же Принцессе, что она понахваталась таких словесных конструкций с подачи Лёли и его ежедневной порции японских мультяшек.
На заверения Яков никак не отреагировал. Хотя его взгляд выдавал крайнюю заинтересованность. Даня проследила за возможной траекторией его проникновенных зырканий. Ее майка задралась, обнажив живот. А этот мелкий упырь беззастенчиво пялился на ее оголившийся живот.
Возмущенно засопев, Даня быстро оправила майку, потянув края ближе к поясу. Взгляд Якова немедленно переместился в район ее груди. Из-за смещения ткани декольте перестало быть скромным и стало демонстрировать больше плавных линий, а еще выпуклостей и углубление ложбинки.
Если ранее Даня не находила в своем теле ничего выдающегося - ни сексуальных изгибов, ни грации, ни женственности, а грудь воспринимала по типу "один мешочек на пенечек - вот и вышел бугорочек", - то сейчас полюса ее восприятия резво подпрыгнули и сменили местоположение. То, что раньше казалось несущественным, внезапно прорвалось на первый план. Ощутимой затрещиной по затылку пришло осознание того, что кто-то здесь девушка, а кто-то парень. Неважно, что границы половой принадлежности безбожно затерты. Они вместе. В одной постели. И еще ни один из ее бывших не пялился на нее с таким цепким вниманием, даже когда она была обнажена по пояс. А этот изучал ее, словно картинку эротического содержания.
Ну хорошо, возможно, или даже на сто процентов точно, что в мыслях мальчишки не было и намека на что-либо эротическое. Но Дане все равно было жарко.
"Он же мальчишка. - Даня скомкала перед собой одеяло в попытке укрыться от пытливого взгляда. - В нем, блин, женственности в сотню раз больше, чем во мне. Она у меня вообще нулевая. Чего я разнервничалась? У нас тут девчачья вечеринка. Веселье в самом разгаре. Еще чуть-чуть и будем друг другу ногти малевать".
- Собираться надо. - Она огляделась, не зная, за что браться в первую очередь. Предстоящие утренние сборы еще никогда не казались настолько тяжелыми.
- Я хочу какао.
Из уборщицы в служанку. Как славно, что всего через пару часиков этот упыреныш исчезнет с ее горизонта.
Даня, следя за тем, чтобы не мелькнуть ненароком какой-нибудь обнаженной частью тела, принялась спасать ноги от пут одеяла.
- Дань, - донесся из коридора приглушенный голос Киры. - У Геры с Лёлей классные часы. Я их отведу пораньше.
Шуршащие шаги, - братец любил по утрам напяливать шлепки, - приблизились к двери.
Дверь. С замком. Но у Дани не было привычки запирать ее, делала она это крайне редко.
Не озаботилась она этим и вчера вечером.
Эта встреча должна была состояться по-другому. Совершенно не так.
- Я не одета!
Очертив телом эффектный полукруг разворотом, Даня попыталась спуститься на пол, забыв, что так и не избавилась до конца от одеяла. В последний момент она накренилась, ища за что бы зацепиться, однако хорошую опору обещал ей только пол. Но лишь после болезненной встречи.