Мужчина развалился на полный живот и приготовился к жарким объятиям с березовым веником. Хлесткие удары позволяли одному переключиться на процесс, а другому на время забыться в этих палящих ласках. Не думать о том, что он даже в большей степени виноват в смерти своей единственной сестры.
- Мне Ульянка сказала, что к свадьбе наших детей почти все готово.
- Да, Маринка мне все уши прожужжала. Такое чувство, что женятся потомки королевских особ.
- Так и есть. Разве нет. Мы с тобой разве не достойны, Толик, этих титулов? По мне так живи мы во времена монаршей власти кому как не нам быть этими самыми потомками королевских кровей. Ну или графских.
- Не, пусть все остается как есть. Мой отец на заводе всю жизнь пахал. Мамка учителем. Так что я скорее из семьи крестьян. Да и ты, Паша, не из семьи интеллигентов.
- Ты прав, Толя. И так неплохо живем. А жены наши молодцы. Перед людьми не стыдно будет.
- Я бы пока так не говорил. Маринка жаловалась, что Марк с Аринкой вечно ругаются. Как бы на свадьбе чего не отчебучили. Возьмет твоя дочь, да и сбежит из-под венца.
- Не сбежит! Не боись, Толя. У нас с ней тоже договоренность. Не думаешь ведь, что я такой идиот, что позволю собственной дочери разрушить мою карьеру. Конечно у нас с ней сделка.
Павел поёрзал на ребристой скамейке и прикрыл глаза. А ведь и правда, почему он сразу не додумался, как Толик, предложить дочери то, чего она хочет больше всего. А чего она хочет? Машину? Так вроде есть. У них целый автопарк. Может поездку? Так вроде везде уже побывала. Шмотки? Мелко как-то. У Аринки всё есть. Что ещё такого она может желать? Надо завтра же с ней поговорить. Сегодня у него планы поинтереснее. У каждого человека есть заветная мечта. Не может не быть.
В голове у Павла сложился пазл и он спокойно выдохнул. А теперь можно расслабиться.
- Аринка на свадьбе будет как шелковая. Вот увидишь.
- Твоя дочь. Тебе виднее.
- Конечно моя. Лучше скажи, когда уже девочки приедут. Час прошел, как мы их вызывали.
- Скоро, Паш, скоро. Может в пробке застряли. Куда они денутся, явятся. За такие-то деньги! В наше время бабки решают все.
- Согласен. Деньги открывают любые двери. Даже самые неприступные.
Это Павел знал по собственному опыту. В свое время именно так он и женился. Они с Ульянкой учились в одной школе. Она была влюблена в одноклассника Сережку Матвеева. Но в итоге выбился в люди он, а Серега так и остался простым преподавателем в государственном институте. Конечно Ульяна оказалась умной девочкой, сделала правильный выбор. Так он научился покупать все. В том числе любовь и семью.
13.
Кисть ласково гладила твердое полотно, оставляя после себя порывистые, слегка рваные линии. Мазки рождались и вновь умирали. Рука постоянно дрожала, не в состоянии передать ту правду, ту двойственность, которая рождалась в голове художника. Мужественная твердость и заботливая мягкость, взрослая мудрость и беззаботная легкость, уверенность в себе и страх за неё…
Кисть соскользнула с тонких пальцев женской руки и полетела на пол. Арине никак не удавалось запечатлеть одно единственное лицо. А ведь она хорошая художница и портреты всегда давались легко. Но не сейчас. Почему?
Она подошла к окну и устремила взор на идеально постриженный сад. Вот если бы его лицо было таким же правильным, понятным, с выверенными линиями, как в идеальном саду. Тогда и проблем бы не возникло. Но нет. Он весь состоит из противоречий. Это как рисовать лес. Здесь и высокие деревья, и низкие кустарники, листья разбросанные в беспорядке понятном только им самим. Именно за это Арина обожала рисовать нетронутую природу. Так и его лицо было для неё чем-то особенным. Вызовом.
Девушка вернулась к мольберту и улыбнулась. Дотронулась до полотна и погладила подсохшие нервные линии. На подушечках пальцев она ощущала не бумагу, а жесткое от легкой небритости лицо.
- Видимо любимых людей в принципе сложно рисовать, - прошептала она своему визави. Своей первой любви. Своей единственной любви.
Девушка стащила полотно и кинула на пол. Это не тот идеал, который она желала увидеть на бумаге.