Рома, увидев то, что я решила сделать, разрешил мне облокотиться на его плечо, а потом в недоумении посмотрел на меня, ухмыльнувшись.
- И не важно, что подумают люди, увидев тебя босиком? – с улыбкой спросил он.
- Не важно, - стянула я с себя первый кед и поняла, отчего мне было так неудобно идти. Подошва у моей китайской парочки была совсем хилой и не смогла пережить очередное столкновение с водной стихией, так что стоило мне выйти из подъезда, как она стала медленно, но верно, сползать со своей основы.
- Это не моя вина, - усмехнулся Рома, глядя на то, как я рассматриваю свою любимую обувь, с которой теперь придется расстаться.
- О чем ты? – не поняла я его.
- Ну, ты же наверняка уже решила спихнуть и этот факт на то, что наши встречи –предвестники апокалипсиса.
- Ничего я не решала, отстань, - стукнула я его легонько в плечо. Кеды было отчего-то уж очень сильно жаль.
- Уже привыкла?
- Конечно. К тому же это ты у нас любитель все спихнуть на меня.
Чем дальше мы отходили от чужого дома с жителями, не верящими в вечернюю почту, тем больше таял мой романтический настрой, вновь заменяясь привычной уже язвительностью. Но это и не напрягало. В этом тоже был свой шарм и обаяние от нашего с Аморским общения. Скорее всего, будь между нами одна лишь сопливая романтика, долго я бы не продержалась. Теперь мне это становилось ясно, как белый день.
В итоге все кончилось тем, что мы с Ромой, в знак солидарности тоже снявшим кроссовки, пытались запихнуть друг друга в наибольшее количество луж, ведя этому подсчет. Кондуктор автобуса, завидевшая нас, вновь смеющихся как ненормальных на заднем сидении с обувью в руках, скорее всего, решила, что ей не повезло, и теперь нужно будет обслуживать очередную обкуренную молодежь.
На ее возмущения о том, что мы потерянное поколение без принципов, Рома только удрученно положил руку на мое плечо и произнес:
- Прости дорогая, нам с тобой нельзя детей. Наше поколение и так потерянное. Что будет дальше и подумать страшно.
Женщине его откровенный подкол не понравился, а потому она с недовольной миной взяла у Аморского его мелочь, коей хватило на нас обоих, и сказала, чтобы мы вели себя тише, иначе нас выкинут из автобуса вместе со всеми нашими пожитками в виде промокшей обуви.
С Ромой мы решили, что у нее просто не задался день и больше на нее внимания не обращали, хотя и вели себя действительно намного тише, чем когда только ввалились в полупустой автобус, заставляя всех присутствующих оборачиваться нам вслед.
И в очередной раз я поняла, что мне нет дела до их осуждения. А веселье начинается там, где заканчиваются мои собственные рамки, в которые я себя так настойчиво загоняла.
Уставшие, но счастливые, мы доплелись до своего двора, который вновь скрылся во тьме. Мне не хотелось, чтобы этот день кончался. Наше несвидание с Аморским было более запоминающимся, чем все свидания, что когда-либо были в моей жизни. Да, на самом деле никакой толпы поклонников за мной никогда не бегало и парня у меня было всего-то от силы полтора, а встреч, называемых таким громким словом было крайне мало, но я все же могла предположить, что будь их больше, этот день все равно затмил бы их все до единого.
Слегка понурив голову, я шагнула в сторону своего подъезда, потянув за собой и Рому, который что-то выискивал на небе. Удивительно, но от туч уже почти ничего не осталось. Все они быстренько решили ретироваться, расчищая небосвод для мерцающих звезд.
- Эй, ты куда? – остановил он меня, опуская голову.
- Домой. Мы же почти пришли.
- Ты действительно хочешь домой? – скептично спросил он. – Время совсем детское. И завтра не нужно в школу.
Я улыбнулась. Во времена учебы в школе, мама порой и такое время не считала детским, думая, что моим максимумом для прогулок должно быть часов семь вечера. Но благо конечно, что ее не всегда так клинило и я все же имела возможность задерживаться у девчонок допоздна.
- У тебя есть предложения?
Настроение мое вновь поднялось до уровня счастья.
- Есть одно. Небольшое.
Я вопросительно взглянула на него в ожидании, что он расскажет все сам.
- Пойдем, - вместо ответа он потянул меня в сторону своего дома. - Нужно зайти ненадолго ко мне и потом все увидишь. Хорошо?
- Ладно, - сказала я, не зная на что соглашаюсь. Устраивать что-то, не рассказывая мне об этом, становилось его личной фишкой.
Знакомый с детства подъезд соседнего дома, пахнул все так же. Влажностью и выпечкой. Одна из старушек, живущих на первом этаже, увлекалась кулинарией и, насколько мне известно, раньше работала поваром, а потому из-за ее двери по всему подъезду всегда доносились какие-то аппетитные ароматы. Так и хотелось постучаться к ней и напроситься на чай. Я практически на сто процентов была уверена, что у Аморского, кроме зеленого чая и кошмарных овсяных печенек, больше ничего и нет.