- Ни от кого я не пряталась. Меня ваша внучка притащила, - возмутилась я, про себя отмечая, что в чем-то она и права.
В какой-то степени, согласившись поехать сюда, я хотела связать себе руки. Мне казалось, что чем дольше я буду вдали от Ромы, тем меньше буду думать о нем и постепенно смогу вернуть свою жизнь назад. Но на самом деле я никогда еще так сильно не ошибалась. Той жизни, о которой я думала, больше не было. И быть по своей сути не могло. Благодаря Аморскому я видела и делала достаточно такого, после чего просто не могла оставаться той же, что и была раньше. И если поначалу меня это беспокоило, то позже начало радовать и даже как-то согревать. Как и его глаза, которые я не видела по своей глупости уже очень давно.
- И вообще я не влюблена в него, - спешно произнесла я, поздно поняв, что мгновением ранее созналась, что таинственный «он» все же существует. – Так, просто… общались немного…
- Оно и видно, - хмыкнула женщина. – Думаешь, ты так бесшумно встаешь ночами и плачешь, стоя прямо здесь, у того окна? – она кивнула в сторону большого панорамного окна, возле которого я и вправду несколько раз стояла и выискивала на небе созвездие Дракона, о котором рассказывал мне однажды Рома. И я даже не всегда замечала, что начинаю плакать, громко шмыгая носом.
Почему именно я плакала – не понимала. Мои глаза просто в один момент становились мокрыми, и я осознавала, что плачу. Жалея ли себя или наши неудавшиеся отношения с Ромой, вспоминая ли то, как отчаянно целовала его в последний раз в клубе и как хотела, чтобы он не говорил мне тех слов. Или сожалея о том, что все так случилось много лет назад с Машей и это буквально сломало меня, маленькую девочку-сорванца в возрасте шести лет. А ведь я не была виновата в ее смерти. Не была таким уж ужасным ребенком, которого и вправду могли ненавидеть все вокруг. Да, я не слушалась маму, убегала со двора, творила все те вещи, что хотят испробовать дети в соответствующем возрасте. Но со временем это прошло бы. А вот то впечатление от несдержанного слова постороннего человека осталось в памяти уже навсегда.
Возможно плакала я из-за всего сразу. Из-за того, что жалела ту маленькую девочку, которой больше не являлась, из-за Маши и ее проблем со здоровьем, к которым не имела никакого отношения, и конечно из-за Ромы. Глядя на ночное небо я теперь просто не могла не думать о нем. Хотя и звучит это очень напыщенно.
Чувства действительно ломают. Тем более, когда ты сам пытаешься сломать их.
Тем же вечером я стояла у окна в выделенной мне комнате на втором этаже и наблюдала за тем, как Алевтина Геннадьевна, держась за локоть своего немногословного мужа, шла и о чем-то увлеченно говорила. И на лице ее отражалось столько эмоций, что казалось, будто ей не за семьдесят, а до сих пор лет двадцать и она воодушевлена разговором с любимым человеком.
Смотреть на эту парочку совершенно разных с виду людей, было приятно. Они были вместе уже много лет, и я успела выслушать множество историй, которые приключились с ними. И о ссорах, и об обидах, и о недопонимании. Обо всем, что могло сломить, но не сломило. О том, что заставило двух людей лишь крепче взяться за руки, упрямо идя против ветра. Просто потому что любили.
Дойдя до угла дома, эти двое остановились и присели на лавочку, обнявшись. Я же покрепче сжала в руке свою кружку с зеленым чаем, который вдруг почему-то внезапно полюбила, как и ненавистное до этого овсяное печенье.
«Интересно, а мы с Ромой могли бы быть на их месте?» - думала я в тот момент. Но позже, опомнившись, заставила глупые мысли покинуть мою голову. Отступила на шаг назад, чтобы пожилая пара вышла из поля моего зрения, и оказалась поглощена кромешной темнотой комнаты.
«Не думай о нем. Не думай. Не думай» - закрыв глаза, стала твердить я себе, но будто сопротивляясь, память подкинула мне картинку темноволосого парня, стоящего у окна в чужом подъезде, оперевшись одной рукой на стену, и смотрящего куда-то далеко вперед. Его лицо было расслаблено. Глаза спокойны. А мне хотелось подойти и обнять его, заставив улыбнуться. И чтобы он притянул меня к себе и обнял в ответ. Сделал так, чтобы я перестала мерзнуть.
Резко распахнув глаза, я кинулась к тумбочке с лежащими на ней наушниками, которые наскоро сунула в уши и заставила музыку заглушить мысли. Я верила, что она поможет мне и в этот раз. И на какое-то время это действительно спасло меня. Ненадолго мне удалось переключиться и отвлечься. До тех пор, пока я не наткнулась на мелодию, которую исполняла однажды со сцены и вновь не замкнулась в себе. Скорее всего, сказывался наш скорый отлет обратно. В привычную обстановку. К привычным проблемам. Туда, где нет музыки и Аморского. Хотя вообще-то мне казалось, что я уже успела к этому привыкнуть, заменив их морем. Но теперь наставал момент расставаться и с ним.