- Зачем тогда ты держал ее за руку?
- Если ты не заметила, она была сильно пьяна и иначе рванула бы обратно, чтобы продолжить вливать в себя алкоголь, - произнес он, а потом немного задумался и добавил: - Хотя, ты знаешь, между нами все-таки кое-что было.
- И что же? – недовольно поинтересовалась я, хотя, скорее всего, не имела на это права.
Рома как-то невесело растянул губы в улыбке.
- Я продал ее отцу свою машину.
Я опешила от подобного признания. Он же души не чаял в этой машине. С ней ведь столько всего связано, а он просто так взял и продал ее кому-то? За обычные человеческие деньги? Это жестоко. Хотя бы по отношению ко мне, так как я уже успела представить, как сажусь за руль Мустанга и мчусь, ловя в свои руки ветер.
- Что ты сделал? Как? Зачем?
- Решил, что нужно двигаться дальше, - было мне спокойным ответом. – К тому же мне были нужны деньги.
- Для чего? В смысле, я имею в виду, зачем так много?
- Чтобы купить квартиру и уже точно не быть ни от кого зависимым. Надоело скитаться по съемным, а с мамой жить я как-то отвык.
Всего месяц прошел, а он успел столько всего поменять в своей жизни. Как я могла пропустить все это?
- Но как же… - начала я.
- Куплю другую.
- А…
- С гонками покончено. Больше меня это не интересует.
- Уверен?
- Вполне.
Немного подумав о том, что он только что мне рассказал, я попыталась вспомнить и об изменениях в своей жизни, о которых не успела еще ему рассказать. Улыбнувшись, я накрутила на палец прядку непривычно темных волос и произнесла:
- А я ведь покрасилась из-за нее.
- Из-за машины? – недоуменно спросил Рома.
- Из-за той девчонки из бара. Меня взбесило, что ты с ней и я перекрасилась. Кстати, ты ничего не сказал об этом.
- А я должен что-то сказать? – хмыкнул он. – Мне после твоих выходок уже как-то все равно, какая еще идиотская идея возникнет в твоей голове. Тут главное, чтобы краска не просочилась в мозг, а в остальном я бы не заметил, даже если бы ты стала сине-зеленой.
- Правда?
- Правда, - ответил он, улыбаясь, и протянул мне свою ладонь. Я, не раздумывая, вложила в нее свою. – Пойдем, не будем дожидаться, пока испортятся еще одни любимые тобой кеды. Я больше не вынесу нытья на этот счет.
Я слабо ударила парня в плечо.
- Я не ныла тогда, - рассмеявшись, произнесла я.
- Молчу, - ответил Рома, и повел меня в сторону дома, крепко держа мою руку в своей руке. Так, словно больше никогда не хотел ее отпускать.
Дойдя до дома и решив, что выпить с Аморским пару чашек его любимого зеленого чая будет хорошим решением, мы буквально ввалились в мою квартиру, едва открыв дверь. Но вскоре были вынуждены резко друг от друга оторваться и ошарашено вытаращить глаза на отца, стоящего перед нами в коридоре со сложенными на груди руками.
Я совершенно забыла, что папа время от времени мог заезжать домой на обед. В отсутствии брата я не сомневалась. Он почти никогда не возвращался домой сразу после школы и предпочитал допоздна сидеть у кого-нибудь в гостях или ошиваться где-то на улице с друзьями.
Отец и Рома стали молча буравить друг друга взглядом и при этом будто о чем-то вести беседу.
«Снова ты приперся? – вещал взгляд моего отца. – Думал, мы смогли отделаться от тебя».
«Я не такой дурак, чтобы слушаться вас» - отвечали ему глаза Ромы.
По-моему, еще немного и эти двое могли броситься друг на друга, не замечая разницы в возрасте.
- Пап, - подала я голос первой. – Ты же помнишь Рому?
- А как же, дочка. Такого не забудешь. По-прежнему нарушаете, Роман Михайлович? – насмешливо поинтересовался отец.
- К сожалению, нет, товарищ полицейский. У меня теперь нет автомобиля. Я законопослушный пешеход.
Папа хмыкнул.
- Ну что ж, тогда проходите на кухню. Дальше нее я вас все равно не пущу, так и знайте.
Я закатила глаза и незаметно пихнула Аморского в бок, намекая на то, чтобы он поскорее смывался. Он в свою очередь на это не отреагировал и начал разуваться.
- Эй, ты что, правда собрался идти туда? – прошептала я, ругая себя за идиотскую затею зайти ко мне.
- Меня же пригласили. Как отказаться? – ответил он, широко шагая в сторону кухни.
Двух мужчин, глядящих друг другу прямо в глаза, разделял небольшой деревянный стол. Руки обоих лежали на нем и крепко держали свои кружки. У отца в ней был ароматный кофе, а у Ромы тот самый зеленый чай, который я сделала для нас обоих.
Я осталась стоять, облокотившись на кухонный гарнитур и глядя на этих двоих сверху вниз. Особенно на расслабленную спину Аморского. Его, по всей видимости, мало что волновало в происходящем, хотя я до сих пор с трудом верила, что он сидит на моей кухне спустя продолжительное время и попивает чаек с моим папочкой, который настроен в свою очередь крайне негативно. Ему еще полицейской формы не хватало для пущего устрашения.