- Да, тачку подарила мама. Но сейчас я зарабатываю сам.
- Ох, да неужели! – запихнула она в рот еще один кусочек. Наблюдать за этой парочкой было забавно.
- Я вполне серьезен, - воскликнул Артем, ударяя по столу кулаком. Он изрядно злился. Может и правда сам себя обеспечивает и не любит упоминания о том, что когда-то сидел на шее у родителей, а именно у матери, как теперь понятно.
- Маменькин сыночек, - пропела Вайтович, хлопая глазками и складывая руки под подбородком в ангельском жесте. Я рассмеялась, глядя на нее.
А вот нашему новому знакомому отнюдь весело не было. Он даже было уже подскочил, навис над подругой и что-то хотел сказать, но быстро взял себя в руки, выпрямился, сунул руку в карман серых джинсов и выудил оттуда купюру номиналом в тысячу рублей. Потом бахнул ею по столу, прямо перед носом у нас с Вилькой и отправился к выходу с бормотанием каких-то проклятий на ходу.
- Какие мы нервные. Куда бы деться, - повертела она в руках денежную банкноту, которой хватило бы и на то, чтобы оплатить какую-то часть нашего с ней заказа. – Ты доела?
Я опустила взгляд на пустые тарелки. Даже не заметила, как за всем происходящим навернула свой обед или уже можно сказать ужин.
- Ты чего прицепилась к нему, я не поняла? – спросила я, отодвигая от себя посуду.
Вилена махнула рукой, подзывая к себе официантку и прося ее рассчитать нас, включая в счет и заказ парня с соседнего столика.
- Не знаю, - пожала она вновь плечиком кокетливо, - захотелось.
И это ее «захотелось» было единственным объяснением, прозвучавшим в этот день от нее.
Глава 7.
Рома, высадивший Нелли возле магазина с легкомысленным названием «Glamorous», наблюдал за подругами недолго. Наоборот, ему хотелось поскорее отделаться от этой девчонки и мыслей о том, что он вдруг в один момент столкнувшись с ней случайно на улице, потерял голову и схватил, потащив куда-то за собой. Это было как наваждение, как не до конца еще закончившийся сон с ее участием. Он просто видел ее перед собой и действовал на рефлексах. Или же может он просто не хотел, чтобы полицейский, увидевший, что она узнала его, смог бы допросить ее и разузнать о нем все. Еще не известно с какими намерениями полицейский бежал за ним. Быть может Роме ничего и не грозило, но инстинкты, воспитанные в детстве в неблагополучном районе давали о себе знать. Видишь мента – беги, слышишь его голос – беги еще быстрее. И не важно натворил ли ты чего. Они всегда найдут к чему придраться.
Нет, Рома не был отпетым мошенником, не торговал наркотиками, как некоторые его знакомые со школы, не грабил и даже не пытался вырывать у прохожих сумочки, пользуясь тем, что обладает очень быстрыми и длинными ногами. Рома просто рос с теми, кто всем этим занимался и старался особенно не выделяться на их фоне, чтобы выживать. Окружение не смогло тронуть его душу и сердце, но поведение подпортило знатно. И это было заметно многим. Парень частенько лез в драки, отстаивая свои и чужие права, зарабатывал деньги на нелегальных ночных заездах и частенько бывал там, где не следовало. А еще немножко занимался вандализмом, разрисовывая стены в подъездах картинами неизвестных никому художников. И хоть выглядело это скорее искусством, нежели порчей имущества, все равно от бабушек, сторожащих свою обитель ему частенько доставалось. Вот уж от кого он получал по голове сумочками не раз и даже не два.
И вот сейчас, вновь нарушив чей-то покой и как ни в чем ни бывало убегая от своего личного полисмена, он наткнулся на вчерашнюю девчонку с бледно-голубыми чистыми глазами. Ее удивленный взгляд отпечатался в памяти парня каким-то въедливым клеймом и каждый раз, когда он закрывал глаза, видел перед собой ее лицо. Слегка испуганное и чересчур милое, чтобы быть настоящим. Таких ангелоподобных девчонок ему еще не встречалось. А еще эти ее руки. Какие-то слишком теплые и мягкие. Какие-то…
- Черт! – выругался Рома, встряхивая головой.
Вот же засела она у него в мыслях. Пора от них избавляться, пока все не зашло слишком далеко. Стоит наведаться вечером в «Filum» в надежде на то, что девушка в маске вновь будет там играть. Вот уж кто точно для него. Такие, как она ему подходят больше. И он, даже несмотря на свою нелюбовь к тому, чтобы его касались чужие женские руки, хотел бы, чтобы скрипачка до него дотронулась. И, возможно, не только это. Что-то в ее движениях парня невыносимо влекло в тот вечер к ней. Как возможно и многих других в том зале, увешанном картинами с изображением струнных инструментов разного рода. Вот что музыка может делать с людьми. Она может порабощать и заставлять приходить все снова и снова, отдавая свои деньги, лишь бы вновь услышать огненное звучание. Такое, какое для скрипки обычно не бывает свойственно. Но только не в этом случае и не с этой девушкой в маске.