Глава 19.
До дома я добралась в ужасном расположении духа. Мне не хотелось видеть никого вокруг, было желание просто забиться в своей комнате с успокаивающей музыкой и целым ведром мороженного. Еще и эта голова с каждым шагом все больше напоминала мне о том, что все же добрым утро на следующий день после злоупотребления алкоголем не бывает. Для меня уж точно. Поэтому Артур, открывший мне дверь, первым получил порцию негатива, исходящего от меня. Он даже попытался что-то мне на него ответить, но я только прошла к себе, громко хлопнув дверью и тут же пожалев об этом, и заперлась там на два часа, в течение которых мне бесконечно приходили смс от брата, желающего отведать свой законный обед.
В это мгновение у меня появилось желание отправить его в армию, чтобы у него не было искушения чего-то требовать у ближнего своего. Там, в строю, следующем в столовую по единому распорядку за своей солдатской кашей, он бы может и понял, что и сам имеет руки, ноги и голову для того, чтобы приготовить себе что-то и перекусить. Но нет, этот парень любил доводить меня своим стариковским бурчанием. Он даже заявил как-то на втором десятке сообщений, что у него самая бессердечная на свете сестра. И лучше бы он действительно был прав на этот счет.
Когда мать природа все же заставила меня выйти из комнаты по нужде, Артур смог поймать меня на выходе из ванной и протянуть палку колбасы с пожеланием того, чтобы я сделала ему бутерброд. Он также намекнул, что я ему теперь должна за то, чтобы он не рассказывал родителям о том, что от меня несет перегаром и что пришла я домой не в назначенные девять утра, а много позже. Я в ответ на его шантаж выхватила колбасу из рук и замахнулась уже было на брата, но в последний момент решила не усугублять ситуацию и действительно пошла на кухню делать нам горячие бутерброды. Мой аппетит тоже нуждался в усмирении.
Артур ничего не спрашивал о том, где я была и почему от меня так пахнет, а только достал телефон и показал одно единственное фото, снятое фотографом, которого я замечала в течение всего вечера проведенного в клубе. На фото были мы с Ромой в экстазе танца. Мои руки на его плечах, он чуть склонился к моему уху и что-то шепчет. Выглядит все так интимно, что даже неловко.
По спине пробежали мурашки, потому что я вспомнила то, как меня манили губы этого парня и то, что он говорил в тот самый момент. Он шептал, что сегодня я не такая, как он привык и ему это нравится. Рома не был пьян, я поняла это сразу. Но музыка может быть еще тем алкоголем. Дурманит мысли покруче самого уносящего наркотика, если суметь поймать момент. И в ту секунду Аморский поддался под ее влияние, а еще возможно, под влияние моего танца вокруг него.
- Откуда это у тебя? – попыталась я вырвать у брата телефон. Он поднял руку с ним и отвел в сторону, так что я не могла дотянуться.
- Места надо знать, - улыбнулся он.
- Удали, - попросила, заметив, что фото с экрана находилось у Артура в галерее, а не на какой-то странице в интернете.
- Зачем? Это хороший компромат, - продолжал издеваться брат.
Я схватилась за голову в бессилии. Бороться сейчас с Артуром не было ни сил, ни особого желания. Все поглотила боль, раздающаяся молоточками. Пора принять таблетку. Иначе на сегодняшнем концерте люди услышат не рок, а истошное блеяние.
- Иногда я не понимаю, за какие грехи мне в братья достался ты, - тихо простонала я.
- Да ладно тебе. Я клевый, - ответил он, вставая со своего стула и засовывая руки в карманы удлиненных шорт.
Да уж точно. Клевей не бывает. Надо же было родителям, уже можно сказать пятнадцать лет назад, решиться на второго ребенка и избаловать его до такой степени. Теперь всем нам приходится расхлебывать последствия этого, а мне еще и терпеть издевательства с его стороны. Хотя на самом деле надо признать, что жизнь моя без него была бы очень скучна. Да и историй, над которыми можно посмеяться с друзьями, было бы в разы меньше.
Так, в размышлениях о лучшей жизни я и провела остаток дня, не получив от подруг ни одного сообщения с вопросом где я и что со мной, а также отыскав все же в интернете то самое фото нас с Ромой. И хотя лиц наших видно почти не было, брат все же смог меня на нем разглядеть. Я же зачем-то сохранила это фото к себе на телефон и долго пялилась в экран, рассматривая наши фигуры и вспоминая произошедшее.
По итогу я решила, что родителям точно не узнать меня в откровенном образе с боевым раскрасом и успокоилась окончательно, решив помиловать братца. Но все же пришлось исполнить его желание отведать на ужин куриный пирог, который я закончила только уже ко времени своего выхода на первый на этой неделе концерт.