Пискнувший на кровати телефон уведомил меня о входящем сообщении, которое гласило, что если я еще хоть раз пропущу концерт или репетицию, то не видать мне моей головокружительной карьеры в Филуме, как родимого пятна в виде кривоватой звездочки на собственной спине. Но тут и вправду шутки шутками, а работу я что-то совсем уже забросила со своими нереально важными делами типа того, чтобы дважды уже отдуваться за свою неосмотрительность в выборе напитков. Это даже уже становится совсем не смешным, а немного грустным, потому как если я еще раз пропущу концерт по этой причине, то меня смело можно будет называть алкоголичкой и махнуть на меня рукой. Надеюсь, до этого все же не дойдет.
Голос Дениса, взявшего трубку буквально после первого гудка был усталым и раздраженным, что было понятно, потому как именно он отдувался за всех нас, как самый взрослый и опытный в нашем коллективе.
- Принцесса, какого черта ты творишь? – без приветствий спросил меня бас-гитарист.
- Ты о чем? – не сразу поняла я его вопроса. – Прости, я плохо себя чувствовала, поэтому пропустила репетицию. Вы ведь сами все видели и отправляли меня домой.
- Мы отправляли тебя домой отлеживаться под одеялом, а не разъезжать на дорогих автомобилях с явным превышением скорости, - Денис начинал злиться.
Я на секунду замешкалась и отступила немного назад, наткнувшись спиной на стоящий рядом стул. Не долго думая, плюхнулась на него и тут же по инерции откатилась к платяному шкафу со стеклянными вставками, которому было наверно почти что столько же лет, как и мне самой.
«Кто-то видел меня. Кто-то заметил и узнал. Как же так?» - стали лихорадочно бегать в голове мысли-тараканчики.
- Откуда…? – хотела я задать вопрос, но Денис меня перебил.
- Игорь рвет и мечет. Ты бы видела, каким он был злым, когда заявился к нам и понял, что только что видел именно тебя.
Игорь Дмитриевич являлся владельцем нашего любимого музыкального кафе, а также человеком, собственноручно собравшим наш коллектив. Да он вообще-то и сам был довольно известным музыкантом в своей области.
- Где видел? – мои руки стали холодеть.
- Возле гипермаркета. Сегодня. Говорит, засмотрелся на то, как дорогая тачка влетает на парковку, а потом присмотрелся и понял, что это ты. Сказал, что работники, спекулирующие своей болезнью, чтобы увильнуть от своих обязанностей, ему не нужны.
- Я просто помогала другу. Вчера я правда провела весь день в постели. Да и сегодня тоже до самого вечера из дома не выходила.
Денис тяжело вздохнул, решая, что же со мной в такой ситуации делать и как не дать моей лодочке потонуть.
- Странная у тебя помощь вышла, Нелли. Я даже представить не могу, чем можно было помочь человеку, сидя за рулем его авто.
- Его прав лишили, - воскликнула я, желая что-то доказать.
- А тебя лишат работы, - спокойным голосом произнес он и наверно потер брови двумя пальцами, как он обычно любил делать, когда уставал или задумывался над чем-то. Вообще этот мужчина, годившийся мне в отцы, всегда умиротворял меня и умел приободрить. И музыка, которую он иногда писал сам, была такой же спокойной и мелодичной, не похожей на то, что приходится исполнять нам. – Завтра. Приходи на базу к девяти. Покажем Игорьку, что ты все еще в строю. Но если снова не явишься, считай, что подземный переход и кепочка для денег тебя все-таки дождались.
До такого, конечно, дело не дойдет, но картинка, на которой я бренчу на скрипке своего Бетховена, тут же всплыла перед моими глазами. И такой участи мне не хотелось.
- Конечно, - смиренно опустила я вниз голову. – Да, я приду завтра.
- Послушай тогда «Finally Woken» и подбери свои аккорды. Эмма выйдет с нами на пару концертов с этой песней.
Мне вспомнилась потрясающая девушка Эмма Виндграф, которая частенько помогала нам исполнять женские партии на концертах. Ей было немного за тридцать, но выглядела она максимум на двадцать пять. А голос ее был настолько красивым и завораживающим, что меня всегда удивляло, почему она до сих пор не поет на большой сцене, предпочитая перебиваться время от времени такими вот подработками вместе с нами. Сама она утверждала, что у нее боязнь большой сцены и широкой публики, поэтому она частенько любила петь с закрытыми глазами и это стало некой ее личной фишкой. И кажется, людям это даже нравилось, так как певец с закрытыми глазами всегда выглядит гораздо более проникновенным и воодушевленным, чувствующим все то, что именно он поет и хочет донести до зрителя.