- Здравствуй, Нелли, - бесцветно поздоровалась со мной женщина.
Я кивнула ей.
- Не удивлена, что это твой пес. Давно не виделись. Как твои дела?
- Спасибо, все хорошо.
Женщина сжала губы в тонкую линию.
- Как мать?
- Тоже нормально, - покорно отвечала я.
- А брат или сестра? Я же так и не знаю, кто у нее тогда родился.
Мне вспомнилось то время, когда тетя Света с моей мамой очень тесно дружили, и она была самой первой, кто узнал о том, что в нашей семье появится еще один ребенок.
- У меня брат. Артур. Это его пес. Он не смог с ним погулять, потому что его увезли в больницу ночью.
- Что-то серьезное? – обеспокоенно подняла она брови.
Я пожала плечами. Того, что случилось с братом я не видела.
- Скажи матери, чтобы лучше следила за ним. И вот, - она полезла рукой в свою довольно дорогую сумочку и выудила оттуда картонную карточку с написанным на ней телефоном и должностью. Там значилось, что тетя Света руководитель известной сети частных клиник нашего города. – Пусть позвонит, если что-то понадобится.
Я кивнула, засовывая визитку в карман спортивной куртки.
- А ты изменилась, Нелли.
«Благодаря вам» - зарычал мой внутренний дракончик, который терпеть не мог мое извечное смирение.
- Возможно, - тихо ответила я ей, глядя в лицо, испещренное морщинами. Я ее помнила совсем другой. Молодой и ухоженной юной женщиной, умеющей брать все в свои руки. А еще злой и отчаянной, кричащей, что я та, кого невозможно любить.
Думала ли она сейчас так же?
- Мне уже пора, извини. Передай своей маме, что я была бы рада поговорить с ней. Мы так давно не общались.
Я вновь молча кивнула, решив, что слов на сегодня уже достаточно. И она тоже поняла это, так же молча развернувшись по направлению к выходу со двора, и прошествовала в неизвестном для меня направлении. Оказалось, что за углом дома ее ждала белая машина с личным водителем, которую я заметила только тогда, когда возвратилась обратно к ничего не понимающей подруге, таща за собой притихшего вдруг пса.
- Что она тут делает? Я не видела ее с тех пор, как… - начала было подруга, едва я подошла ближе к ней. Мне пришлось наглым образом перебить ее, не желая, чтобы та произносила вслух то, от чего я бежала много лет в своих мыслях.
- Я тоже, - довольно громко произнесла я, смутившись сама и смутив своей резкостью Лесю, - да, я тоже ее не видела много лет. Думала, что она уехала куда-то. Но на деле, - я протянула Елагиной визитку, которую мне дала женщина. К слову на ней была написана уже новая фамилия. Не та, что я когда-то знала. Видимо поэтому я в проскальзывающих где-то разговорах о медицинских клиниках и их владельцах, имеющих довольно внушительное состояние, не могла узнать тетю Свету. Зато новая ее фамилия была мне знакома.
- Нагорская? – тоже удивилась Олеся. – Она что, развелась с дядей Пашей?
Я не ответила, пожав плечами, а сама вспомнила дородного дядю Пашу, которого в нашей семье любили ласково величать Шкафом. Не знаю, чем он занимался, но мускулатуру мужчина имел знатную. Вкупе с высоким ростом, который как сразу было понятно, достался и дочери, его фигура выглядела весьма и весьма внушительно, если не пугающе. А еще он единственный, кто потешался над моими детскими шалостями. Почему-то больше никто не понимал моего детского юмора, кроме дяди Паши, который частенько подходил ко мне, клал свою большую ладонь мне на голову и говорил что-то вроде: «Не слушай их, девочка. Они дураки все. Ничего не понимают». И поэтому он мне нравился. Больше, чем тетя Света, которая только и умела, что ругаться, как и моя мама.
- И что она от тебя хотела?
- С мамой встретиться. Вот визитку ей передала.
Небольшая картонная карточка вновь вернулась ко мне в карман.
- Передашь?
Рука непроизвольно сжалась, сминая визитку. На самом деле я и сама не знала, хотелось ли мне еще хоть раз пересечься с этой женщиной. Мне казалось, что скорее нет, чем да. Но я бы чувствовала себя неловко, если бы не рассказала маме об этой встрече и не передала всего, что требовалось.
- Конечно, - ответила я, слегка улыбнувшись, а сама для себя решила, что больше не стану попадаться на глаза Светлане Нагорской, дабы не бередить старых ран ни себе, ни ей.
Глава 27.
Этот день нельзя было назвать успешным ни для кого из представителей семейства Тихоновых, так как вскоре после моего возвращения домой выяснилось, что брат каким-то неведомым для всех, кроме меня, образом сумел подхватить острую форму язвы желудка и слечь с ней надолго в больницу, проклиная те дни, когда он вместо моих безобидных пельменей поедал тоннами чипсы и сухарики, запивая все газировкой и закусывая шипучими химозными конфетками. Нет, я, конечно, тоже любила баловаться подобным, но не в таком количестве, как брат. И ведь при родителях он обычно строил из себя саму невинность, грозясь мне тем, что если я скажу хоть слово, то он придумает что-нибудь пакостное на мой счет и расскажет маме. И она ему поверит. Почему-то. А мне и дела не было до того, что может с ним случиться, если он не изменит свой рацион.