— Догадываюсь… сватались тут к ней, но она… но я отказал.
— Кража невесты? Было бы смешно, конечно, но не в этом случае. У вас замечательная дочь. Я пригласил ее погостить зимой в моем замке, если отпустите, то будьте уверены, что там она будет в полной безопасности.
— Вот еще, — это из дальнего угла.
— Спасибо, ваша светлость, рад знакомству.
Гвардейцы уже собрались. Вышел, залез на коня, ох, моя… спина:
— Поехали.
— Куда, ваша светлость? — Луц сидел на своем скакуне как влитой.
— Где раненные и пленные?
— В деревню пока в ближнюю послал, в Батал.
— В Батал, так в Батал. Потом в Улеску, поспрашиваем, что там Шай делал, наверняка, какие-то его люди там остались. Таким числом мы все равно замок Сана не возьмем…
— Ха, там мы и всеми своими силами не справимся, ну, то есть, извините, ваша светлость… потери будут страшные.
Да, штурм замка — это не чихнуть. Соотношение обороняющихся к атакующем от одного к пяти должно быть, а то и больше, ну, или какие-то убойные козыри. А их у меня сейчас нет, но и тянуть нельзя:
— Ничего, Луц, мы чего-нибудь придумаем. Они у нас кровью умоются.
— Мы в вас верим, ваша светлость.
— Это главное…
Глава 15
Пейзане
«Семеро с ложкой, а остальные и руками съедят».
В деревню приехали затемно. Я устал смертельно, переночевали в доме, который ранее принадлежал все тому же Шаю. Ночь я почти не спал, все-таки организм не оправился после отравы, и последние нагрузки истощили последние моральные силы. Надо сделать передышку. Утром совершенно разбитым и, соответственно, хмурым и злым вышел побродить по деревне. Липп с двумя гвардейцами пристроился за спиной. Да, мрачное зрелище, покосившиеся лачуги в большинстве, кривые заборы, вместо улицы грязь по колено. Нет, были и поприличнее дома, один из них дом, в котором мы ночевали, дом старосты, еще несколько штук, но, в основном, беднота.
— Липп, а все наши деревни так выглядят?
— Ваша светлость, примерно все так, но эта, конечно, чего-то совсем…
— И народу много, и земли… непонятно, — встрял другой гвардеец, — виноват, ваша светлость…
— Чего непонятно?
— Так паши, да сей, да скот, а тут как-то… я сам в деревне вырос…
— Ага, ладно. Как зовут?
— Сапай, ваша светлость.
Из-за плетня кособокого домишки на меня смотрели две пары детских глаз, холодно, а они в одних босиком и в каком-то тряпье.
— Привет, вы кто? — те испугались и бросились к дому, из двери вышел пожилой человек, когда он подошел поближе, я понял, что у него нет правой руки.
— Ваша светлость…
— Ты знаешь меня?
— Так молодой с гвардейцами герцога… жаль вашего батюшку, ваша светлость, я с ним воевал.
— Как зовут тебя, воин? Руку в бою потерял?
— Пых, ваша светлость. В бою.
— Пых — это хорошо, пых — это пять, — чего-то всплыло опять в голове. — Скажи, Пых, чего у вас в деревне так все печально и убого, работать не умеете?
Мужик покрутил головой, улыбнулся:
— Из меня работник плохой, — он показал культю, — стараюсь, делаю, что могу, иногда бывает, что и голодаем. Жинка огород держит.
— А остальные?
— А остальные, ваша светлость, вы у нашего старосты спросите, он у нас тут…
— Ну, говори Пых, начал, так заканчивай, ты же воин.
— Воин…, ваша светлость, какой я теперь воин… чего стараться, если все отберут.
— Кто? Герцог? Я?
— Герцога мы и не видели ни разу, а вот разных всяких, а староста еще покажет у кого и что отнять.
— Постой, Пых, давай точно, всякие разные это кто?
— Из города стражник приедут, не дружинники, а городская стража… потом от барона приедут…
— Стоп, какого барона, это мои земли.
— Так барону Сану все равно, приехали и…
— Понял, дальше.
— По окрестностям тут бродят…, но вы всех прогнали, вроде?
— Тоже кормили?
— А как же, ваша светлость.
— Ох, ладно, понял. Ты грамотный?
— Читать могу, писать-то теперь не шибко…
— Да, извини. В деревне все старостой недовольны или ест и за него?
— Те, которые были совсем недовольны в лес подались семьями. Кузнец был хороший и остальные, да и я хотел, но куда…
— Так, Пых, пойдем со мной.
— Да я, ваша светлость…
— Не трусь, воин. Пойдем, — я двинулся в центр. Гвардейцы грузили на телеги раненых и пленных, в стороне стояли несколько человек. Я встал в середине улицы, — Липп, стул или скамью мне, и старосту.
Стул принесли, я уселся на него, по привычке поставил между ног меч и закрыл глаза. Посидел так некоторое время, вокруг пошебуршали, потом все затихло, даже стало слышно, как где-то возиться скот и чирикают птицы. Может мне все это сниться? Вот открою сейчас глаза… открыл… лучше бы не делал этого… что за рожи. Толпа жителей стояла напротив меня, впереди один, ну и харя…