А трак-то оказался не таким и заброшенным, как считалось. Местами дорога разбита и повозки с каретой с трудом преодолевают грязь.
— Что-то это мне не нравится, — задумчиво сказал я, увидев вдали несколько больших деревьев, упавших на тракт и перегораживающих путь.
— Засада? — вопросительно посмотрел на меня лейтенант.
Мы с ним немного вперед каравана выехали и теперь остановились.
— Буря не так давно прошлась по этим местам, — указал один из воинов в сторону леса. — Вон какие деревья с корнями ветер повалил.
В его словах есть толика правды, но только лишь часть. А то, как в лесу повалены ели и лиственницы, то нет сомнений, впереди рукотворный затор.
— В круг! — вскинул я руку вверх, призывая кучеров выполнить заранее отрепетированное действо.
— Дорога не такая широкая, не хватит им места для маневра, — выдохнул Гаррай, обнажая меч.
Позади каравана, метрах в ста от последней повозки, обрушились на дорогу два больших дерева. Нас берут в тиски, это уже и дурак бы догадался. Я направил лошадь к карете с девушками и герцогом, в этот момент воздух буквально засвистел от полетов болтов.
— На пол! Ложитесь на пол! — заорал я, надеясь, что девушки не станут жалеть свои платья.
Лошадь подо мной споткнулась, как-то всхрипнула и стала заваливаться на бок. Успел разглядеть, что чуть ниже уха торчит болт. Как успел выпрыгнуть и перекатиться под фургон? Засаду устроили грамотно, пытаются как можно больше выбить моих воинов, но те уже ломанулись в сторону, откуда стреляли. В этот раз Гаррай правильно поступил, прятаться нет смысла, нас бы всех, как куропаток, перестреляли. Сколько же было арбалетчиков? Человек десять, не больше. Это в первый момент показалось, что стрелявших очень много. Кстати, а вот и те, кто должен исполнить чью-то задумку. Чуть правее кареты, пригибаясь, на дороге появилось трое бойцов. На их пути встал один из наших солдат, выставив перед собой меч. Я не стал медлить, поспешил к нему на помощь, со стороны транспорта, который скрывает меня от глаз врага. Успел! К нашему солдату подоспело двое товарищей, и они пытаются сдержать противника. Правда, шансов у них мало. Вот один получил колотую рану в живот и завалился у задка кареты. Один из нападавших рассмеялся и достал метательные ножи. Хлесткий удар шпагой по его шее, и он уже не улыбнется! Выпад и острие моего оружия беспрепятственно входит под левую лопатку второго. Третий же отпрыгивает в сторону и скалится, у него парные мечи и владеет он ими замечательно. Когда только успел нанести раны двоим моим воинам? Один привалился к карете и зажимает рану на плече, у второго неестественно повернута голова, похоже, удар был плашмя и сломал парню шею.
— И что ты тут забыл? — спрашиваю врага, прикидывая свои шансы.
В бою надо быть реалистом, мне со шпагой и кинжалом не сдержать мастера парных клинков.
— Это тебя не касается, ты уже труп, — усмехается тот.
Черт, где же мои оставшиеся воины или хотя бы телохранительницы Иштании? Неужели воительницы пренебрегли указаниями и бросились в гущу сражения? Велю их выпороть за такое! И плевать, что графиня попытается воспротивиться!
— Уверен? — криво усмехаюсь, а сам прислушиваюсь к лязгу оружия, вскрикам и треску веток в лесу.
Похоже, мы столкнулись с самым большим отрядом, засланным по наши души. Черт, как разведчики проглядели засаду? А с другой стороны, мы слишком медлительно двигались, если заранее подготовили ловушки, а потом дожидались по какой дороге пойдем, то могли легко обогнать, дождаться и вступить в бой. Скорее всего так и произошло.
— Граф, я вам помогу, — мрачно сказала Шипка, выпрыгнув из кареты и держа в руке шпагу. — Мы вдвоем эту мразь быстро убьем.
У бывшей владелицы дома удовольствий испачкано в крови платье. Волосы растрепаны, губы поджаты, а в глазах злая решимость.
— Ранена? — коротко спросил я.
Она не успела ответить, нам не дал поговорить вражеский воин. Вроде бы это горшанец, если судить по одежде и чуть смуглому оттенку кожи. Ему лет двадцать пять, примерно одного роста со мной и мечами владеет отменно.