— Где те, кому поручил не отходить далеко от кареты и повозок? — спросил своих воинов, чуть хриплым и уставшим голосом. — За такое отдают под суд и отправляют в каменоломни. Это легко расценить как предательство во время боевых действий, — перегнул, но не далек от истины.
— Граф, те охранники погибли, — подошел ко мне Гаррай.
— Лейтенант, почему почти все воины оставили караван и бросились в бой? Где вы были сами и почему не озаботились о тех, кого обязаны защищать?
— Виноват, готов понести наказание, — ответил тот, но потом, чуть слышно сказал: — Не уничтожь мы отряд противника, то все бы полегли.
— Ладно, потом об этом, — не стал с ним спорить, другие проблемы более насущны. — Сколько у нас потерь и раненых, кто способен продолжить путь?
Оказалось, что осталось всего-то пятнадцать боеспособных воинов. Предстояло вновь пополнить отряд, а сделать это как оказалось не так-то просто. Не зайдешь в какой-нибудь город и не потребуешь выделить из гарнизона пару десятков воинов. Нет, мои верительные грамоты такое позволяли, вот только доверять непроверенным людям с оружием сложно. И тем не менее, пришлось поступить именно так. Увы, сплоченности в отряде не получилось, да и какая она может быть, когда чем ближе подходили к границе, тем чаще на нас нападали и устраивали засады. Но я упорно вел вперед остатки каравана, от которого осталась пролетка, да фургон. От передвижения в карете отказались еще на том тракте, необходимо было доставить раненых в Суржанск, тела погибших, чтобы их похоронили с почестями. А дамы выразили желание передвигаться верхом или в фургоне, рядом с Журбером, чтобы за ним ухаживать. В той стычке случилась еще одна утрата, погибла телохранительница Иштании. Когда начался обстрел из арбалетов, Марба прикрыла собой дочь императора, получила три болта и почти мгновенно умерла. Как оказалось, ее сестра потеряла самоконтроль, Зурба покаялась, что на нее нашло помутнение и вперед толкнуло горе утраты. Она пришла в себя в лесу, в окружении десятка трупов врагов и только тогда осознала, что графиню бросила. Узнав же, что та подвергалась опасности, то просила, чтобы ее казнил.
— Зурба, не дури, ты же вновь подставишь под удар свою госпожу, — отведя воительницу в сторону, сказал я ей. — Или твоя смерть что-то исправит? Вернет сестру и на госпоже Вилар окажется сильная защита? Нет, ты нужна живой и здоровой! К тому же, ничего страшного не случилось, считай, что тебя я подстраховал.