— На самом деле, в Пуртанске проживает много тех, кто прибыл из разных стран, — подцепив на вилку очищенную креветку, сказала Шипка, а потом продолжила: — Им пришлось тяжело, да и сейчас-то не все гладко. Кто-то смог чего-то добиться, другие руки опустили.
— Намекаете, что их следует защитить, если потребуется? — поинтересовалась Азалия.
— И обязательно дать понять тем, кто попытается на этих несчастных горожанах отыграться, — покивала бывшая бандерша.
— Неплохая идея, — задумчиво произнес Журбер. — Они не виноваты и не могут нести ответственность за своих соплеменников.
— Не волнуйтесь, не дам в обиду никого из горожан, если они честным трудом на жизнь зарабатывают, — произнесла Азалия.
— Хорошо бы не только одним Пуртанском ограничиться, да такого влияния нет, — потупившись, заявила Шипка.
Вот тебе и бывшая бандерша! Она же нас сюда не случайно привела, хотела показать тех, кто трудится на благо общества, а сам выходец из вражеской страны. При этом в герцогстве, да и во всей империи, немало горцев, северян и горшанцев, которые тоже работают или просто живут обычной жизнью. Ну, последнее редкость, для этого нужны большие деньги.
— Неизвестно, как они себя поведут случись заварушка, — медленно произнес Журбер, а потом добавил: — Не удивлюсь, что их сюда специально послали шпионить.
— Больше тридцати лет назад? — хмыкнула Шипка.
— Почему бы и нет, — пожал плечами старик. — Всякое бывает, а мог кто-то и недавно появиться, попросить посодействовать в том или ином деле, взывая к совести. Однако, устраивать гонения на тех чья вина не доказана нельзя и в этом согласен. Лучше никому не станет. Ладно, отпишу в столицу, пусть подумают.
— Так может издать какой-нибудь указ, что на территории герцогства, все подданные, независимо от расы и происхождения, имеют равные права, а в случае их нарушения, то… — начал я, но советник императора меня перебил:
— Айлексис, поверьте, одним указом не обойтись. Это уже больше политика, а потом, ты уверен, что тот, кто нас обслуживает принес клятву верности твоему отцу и нашему императору? Защищать их, если они ничего противоправного не совершили, дело стражи, вот пусть этим и занимаются. Максимум, что в твоих силах, дать негласные, — он поднял указательный палец вверх, — подчеркиваю, негласные указания капитану городской стражи.
— Но как же так, — расстроенно произнесла Шипка.
— Недовольных не остановить указом, — буркнул Журбер.
И он прав, если только заранее не подготовить почву, что живущие бок о бок друг другу не враги. В общем, трактир покинули сытые, но каждый о чем-то своем думал. Правда, мне удалось перекинуться с Шипкой парой фраз, под предлогом, что волнуюсь за Гунбаря, который пока так и не объявился. Баронесса меня заверила, что мой помощник покинул ее заведение в полном здравии, довольный и отдохнувший. На мои же слова, что путешествие предстоит слишком опасное и пять тысяч может оказаться мелочью по сравнению с жизнью, она ответила:
— Спасибо, для себя все решила, а риск есть всегда, подавиться и умереть можно от небольшой рыбной косточки. Я еду с вами, да и Иштания мне понравилась.
И все же, не очень понимаю, как это будет выглядеть. Среди наших воинов, наверняка, большинство ее знают, пусть и не лично. Думаю, за ней предстоит приглядывать, а то и охранять, боюсь, телохранительницы дочери императора с такой задачей не справятся. Придется поручить Гунбарю и Вайсаку присматривать за дамами. Вернувшись в поместье, я засел за то, чего всей душой не перевариваю — писанину пером и чернилами. Необходимо отцу рассказать, что происходит и спросить у него совета по некоторым вопросам.
— Айлексис, можно? — зашла в кабинет Азалия.
— Разумеется, — широко улыбнулся ей, запечатывая последние послание. — Я полностью в твоем распоряжении, — потянулся, встал и направился к хозяйке поместья.
— У меня есть новости, думаю, они тебе не очень понравятся, — вздохнула графиня.
— Потом, все потом, — буркнул я, делая пару быстрых шагов в ее сторону, заключая в объятия и целуя в точеную шею.
— Не сходи с ума, — прошипела та. — Сюда могут войти, дверь не заперта, сейчас еще даже ночь не наступила.
— И что с того? — усмехнулся ей. — Утром отбываем, ты остаешься и вскоре меня забудешь.
— Сомневаюсь, — прошептала та и отстранилась: — Не сейчас, надо поговорить!