— Но сейчас другая ситуация, — буркнул себе под нос и с трудом стащил с себя рубаху с кольчугой.
Покосился на плечо — наконечник в мягких тканях и, слава Богу, не задел кость. С другой стороны радости мало, стрела оркская, а их лучники те еще затейники. Зачастую такие зазубрины на наконечнике и даже рядом с ним на древке делают, что прямо-таки плакать хочется от боли, когда приходится извлекать из раны.
— Может пока девушка не пришла, мне обломок самому выдернуть? — задался вслух вопросом.
— Я тебе выдерну! Так выдерну, что запрещу рукой неделю двигать! — возмутилась Ишта, услышав мои слова.
И как пропустил, когда та пришла?
— Боюсь, у тебя сил не хватит, чтобы обломок стрелы вытащить, — осторожно сказал девушке, поражаясь ее невозмутимому виду.
Дочь императора, пусть и незаконнорожденная, деловито готовит повязку, пропитывая марлю какой-то дурно-пахнущей мазью.
— Ты меня убить решила? — поморщился я, не дождавшись ответа на свое предыдущее замечание.
— С чего бы? — удивленно посмотрела та на меня.
— Запах, — коротко ответил ей.
— Потерпишь, — фыркнула девушка, а потом добавила: — Прости, но осталась только такая мазь.
Она сполоснула в тазике руки, почему-то закусила губу и подошла ко мне. Мазнула взглядом по ране на боку, посмотрела в глаза, а потом сфокусировалась на обломанной стреле. Удивительно, но пальчики у графини подрагивают, а аура мечется, словно она не залечивала у воинов намного тяжелые ранения, чем мое. Что же ее смущает? Неужели мой пристальный взгляд?
— Трусишь? — удивленно спросил девушку.
— Пытаюсь создать обезболивающее заклинание, — хмуро ответила та.
— А резерва не хватает, — понятливо кивнул. — Говорил же, чтобы не вычерпывала себя до дна. Так и перегореть можно!
— Зато десяток жизней спасла, — огрызнулась Ишта.
— Положи левую руку на мою грудь, пальцами вцепись в древко стрелы, — дал ей указание и чуть повысил голос: — Не тяни, резко дергай.
— Без тебя знаю, не учи.
Ишта все же приступила к извлечению стрелы в моем плече. На лбу девушки показались мелкие капельки пота, сама она судорожно сглотнула, пальцами ухватила древко, а потом зажмурилась и резко дернула. Ну, как резко, то ли сил не осталось, то ли в последний момент испугалась причинить мне боль.
— И это все на что способна? — спросил я. — Вот всегда сомневался в твоих целительских способностях!
Вру, пытаюсь ее из себя вывести. И мне это удалось, глаза графини полыхнули негодованием, она забыла, что мы вместе Журбера с того света вытаскивали и как с ней делился магией в нужную минуту. Да и как ей нотации читал, чтобы прекратила свой лекарский дар тратить до дна, залечивая незначительные повреждения у бойцов.
— Прости! — донесся возглас девушки, когда мое плечо пронзила дикая боль, при этом на рану я направлял болеутоляющее воздействие из своего источника.
Понимал, что крохи моей магии вряд ли помогут, когда будет стрела извлекаться. Но чтобы даже сознание затуманилось, такого никак не ожидал. Ощутил, как из раны брызнула кровь, при этом завалился на диван. Ишта ладонь положила на рану, сама всхлипнула и осторожно меня по щеке ударила:
— Очнись, только не умирай! Ну, пожалуйста, приди в себя! Айлексис, не смей уходить, не бросай меня!
— Так вроде лежу и никуда пока не собираюсь, — приоткрыл я глаза, рассматривая склонившуюся надо мной дочь императора. — Ишта, только не говори, что меня оплакиваешь.
По щекам девушки скатываются крупные слезы, губы дрожат, а сама она настолько несчастна, что хочется прижать и успокоить. Ну, не удержался, так и поступил. Обнял ее тонкую талию здоровой рукой и к себе притянул. Точнее, чуть подтолкнул и Ишта прямо на мою грудь упала. Правда, поцеловать девушку не успел, та очень проворно отскочила, словно какое-то заклинание применила.
— Это что сейчас было⁈ — нахмурилась графиня. — Мало тебе боли доставила⁈ Смотри, могу повторить! А то и на некие точки надавить. Неужели думаешь никто из раненых не пытался руки распускать? Изначально-то воины считали, что ими обычная служанка занимается, вели себя как с равной, а то и с высока разговаривали. Такие предложения делали, что у меня даже ноги от стыда краснели.