Иногда вполне можно увидеть лейтенанта по званию, который имеет должность гораздо ниже — например прапорщика или старшины. Повышение звания могут выдать за выслугу лет, плюс высшее образование, плюс хорошую службу, но при этом должность могут дать гораздо ниже.
На входе мы прошли через рамку металлодетектора мимо дежурных городовых. Я мельком глянул на их погоны — двое из них были рядовыми, а один младшим сержантом. Я собирался спросить, в какой кабинет нам пройти, когда Егор опередил меня и просто получил талончик с номером кабинета из электронного терминала.
После этого мы прошли в к двести четвёртому кабинету, где стали дожидаться своей очереди. Егор прошёл первым, прошёл довольно быстро.
— Первая категория с ограничениями, — ответил он на мой немой вопрос.
— Хрена себе, — только и выдал я. — Это сколько у тебя Лебена, что тебе присвоили такой высокий ранг силы?
— На самом деле мало, — улыбнулся он. — Количество записали в личном деле. Единичку просто потому, что посчитали, что не могут разглядеть мой настоящий уровень силы, и потому, что я способен совершать очень сильные и опасные действия — ты сам видел, какой зверинец может пройти через воронку.
— Перестраховались, — кивнул я.
Мой осмотр прошёл не менее быстро. Большее время заполнялись бумаги. Уровень Лебена у меня оказался около семидесяти из ста. Не хило я отъелся на харчах из Изнанки. После чего пара гражданских работников дотошно описали мою склонность к полиморфизму, самоусилению и остальному, и занесли в реестр как одарённого первой категории с ограничениями.
Нихрена себе. А я ведь даже не могу испускать Лебен. Первая категория — это дословно — особо опасен, к ним относят тех, кто способен спалить автомобиль, или отшвырнуть его подальше, уничтожить стену направленной атакой или небольшое здание и прочее. Если в примечаниях стоит запись «с ограничениями», то это значить только то, что свою разрушительную силу они могут использовать в определённых условиях.
Оценивается всё — и количество Лебена, и умение его использовать и другие факторы. Вторая категория это просто — опасен, но и там по силушке числятся нехилые такие одарённые, атаки которых тоже способны нанести ущерб или урон выше огнестрельного оружия.
Третья категория — ограниченно опасен, к ней относят тех одарённых, кто со своими силами по опасности равен человеку вооружённому огнестрельным оружием.
Четвёртая категория — умеренно опасен. Одарённые с преимущественно небольшим уровнем Лебена не способные к нанесению смертельных ранений и фатальных разрушений с одной атаки. Им просто не хватает Лебена. Конечно это не мешает им расправиться с жертвой за несколько атак, но возможностей у неё спасть гораздо выше.
Пятая категория — слабо опасен. У этой категории меньше всего Лебена, и умения соответственно ниже — например вместо потока огня могут выдать только небольшой язычок пламени, как у хорошей зажигалки.
И вот нас с Егором приписали к первой категории с пометкой «ограниченно». Бог мой, какая честь, хотя признаюсь, логика есть — Егор может вполне устроить нашествие небольшой армии, а если ещё вызовет кого-нибудь вроде Огненной Улитки, или Вожака Баргестов, то будет совсем не хорошо. Такими действиями можно действительно устроить последствия как от полноценной первой категории.
И я в той же графе. Тут скорее на решение комиссии повлияла моя способность менять лица. Ну и моё усиление — усилив себя я могу легко стать неуязвим для лёгкого стрелкового оружия, и при этом легко смогу перемахивать через довольно высокие стены и даже запрыгивать на дома. Тоже логично.
— Подождите секунду, — выглянула к нам женщина в белом халате. — Сейчас за вами придут.
Наверное она позвонила кому-то по телефону, потому, что буквально через минуту за нами явился работник с погонами младшего сержанта.
— Берг-Дичевский? Ветров? — спросил он.
— Мы, — ответил за нас обоих Егор.
— Идите за мной.
Мы молча подчинились, после чего миновали несколько этажей и остановились перед дверью с надписью Генерал-Майор. Японский магнитофон, как это понимать? Лекцию о хорошем поведении нам мог прочитать даже какой-нибудь сержант, не важно, какая у него должность. А здесь нас вызывает к себе буквально начальник местного МВД. За чем такая важность?
Младший сержант постучал в дверь и дождавшись приглашения войти вошёл внутрь оставив нас снаружи.
— Ты что думаешь? — перевёл я потрясённый взгляд на Егора.
— Думаю что, — договорить он не успел, потому, что в этот момент к нам вышел младший сержант.
— Входите, оба, — скомандовал он.
Мы переглянувшись вошли. За длинным столом сидел крепкий седой мужчина с цепким взглядом. Широкоплечий, мускулистый. Генерал-Майор Владислав Андреевич Петров — гласила надпись на столе. Я буквально почувствовал, давление воздуха. Мать моя, да он одарённый! Об этом свидетельствует специальная лента на мундире. Первая категория, или даже выше! Виски буквально сжало.
— Садитесь, — спокойно сказал он показав на два стула около себя.
Давление исчезло, и мы сели рядом с ним — по левую руку и по правую. Глянув на стол я заметил, что он читал личные дела. Наши личные дела. Под ложечкой неприятно засосало.
— Сколько всего понаписано-то, — пробормотал он читая записи.
Мы промолчали.
— Давайте на чистоту, — сказал он оторвавшись от папок. — Вы здесь для того, чтобы… чтобы облегчить общую головную боль.
Я недоумённо посмотрел на него.
— Двое одарённых с силой пусть и ограниченной первой категории, это всё равно, что рядовой гражданин с тротиловой бомбой в пятьдесят килограмм. Малейшие срабатывание — и кругом руины и куча трупов. Несколько разрушенных кварталов, сотни трупов и покалеченных, и прочий кошмар. А задача полиции заблаговременно предотвращать такие действия.
Упс… кажется мы попали. Причём попали очень крупно.
— И плохо то, что бомбу не отобрать, и не сунуть в сейф под замок. А человек существо переменчивое. Сегодня он честен и благороден, а уже завтра от него уйдёт жена и он сам захочет нажать кнопочку. А этого делать нельзя.
— Вы предлагаете нам ходить и отмечаться как при условном сроке? — перебил его я.
Генерал-Майор глянул на меня с неодобрением, но не рявкнул, а довольно мирно ответил:
— Не перебивайте, гражданин Ветров. Но в целом вы правы — такие люди всегда должны быть под присмотром. Чтобы не случилось ничего такого, чтобы заставило их нарушить закон.
А ведь он не дурак. Понимает, что повышать голос на незнакомого человека не стоит. Особенно если тот может являться потенциальной бомбой. Сорвётся такой гражданин с катушек — и привет маленькая локальная катастрофа. Потому даже не давит.
— Обычно такого не происходит, — продолжил генерал-майор. — Потому, как каждый гражданин довольно рано узнаёт свои способности. После чего особо опасных ждёт в первую очередь психологическая подготовка, чтобы не сделать их потенциальной угрозой. Если такой человек в клане или роде — хорошо, за ним и присмотрят. Если он рядовой гражданин — его ждёт неплохая карьера и плечо товарища. Вы же граждане, исключения из обоих случаев — сын аристократа, который поздно пробудил способности, а потом долгое время скрывал их, и рядовой гражданин, который получил их чисто случайно, а потом получил быстрый рост способностей. Два сознательных судя по личным делам гражданина, но потенциально опасных. Крайне опасный случай.