Фрэнк наконец произнес несколько заключительных слов об осторожности в отношениях с аллигаторами («И не забывайте про американских крокодилов, у них острый нос, и они намного агрессивнее!»). А под занавес он напомнил, что Природа — Наш Друг. Я счел это явным заблуждением в свете долгого перечня смертельных опасностей парка. Во всяком случае, Коди настолько впечатлился, что потребовал вернуться к палатке и захватить карманный нож. Я стоял на тропе и ждал его, наблюдая, как остальные группы занимаются своими обязанностями. Дуг Кроули во главе трех мальчишек ходил по кемпингу, собирая мусор, и я некоторое время разглядывал их. Вдруг он остановился с выцветшей смятой банкой из-под минералки в руках, повернулся и взглянул на меня.
Мы двигались медленно и осмотрительно; Фрэнк вполне справился со своей задачей, убедив нас, что мы уцелеем только чудом, по чистой случайности, и я не сомневался: Коди, осторожно делая шаг за шагом, чувствовал на затылке дыхание опасности и страшной смерти. Он крался по тропе с ножом в руке и приближался к каждой веточке так, словно она могла вскочить и перервать ему яремную вену. Тем не менее через час мы набрали приличную груду хвороста и, как ни странно, остались живы. Мы отнесли сушняк к кострищу у кемпинга, после чего вернулись в относительно безопасные пределы своей палатки.
Палатка оказалась открыта, хотя я, несомненно, ее закрывал. Видимо, молнию не застегнул Коди, когда вернулся за ножом. Это было вдвойне неприятно, поскольку теперь мы знали, что лес кишит чудовищными существами, которые, разумеется, с нетерпением ожидают случая проскользнуть в нашу палатку, чтобы отравить, помучить и сожрать нас. Но в походе я намеревался провести время с пользой, и ругать Коди за беспечность, наверное, было не лучшим средством для создания дружеских уз, поэтому я просто вздохнул и осторожно полез внутрь.
Ужинали мы вместе, собравшись вокруг общего костра и радостно уплетая традиционную походную еду, точь-в-точь какую ели индейцы, — бобы и сосиски. Потом Фрэнк вытащил маленькую потрепанную гитару и принялся петь походные песни; после второй сопротивление мальчишек ослабло, и они начали подпевать. Коди озирался вокруг с выражением испуга и недоверия на лице, которое еще усилилось, когда я наконец подхватил «Дыру на дне моря». Я подтолкнул Коди локтем, побуждая его
Я, разумеется, обязан был подавать пример и показывать Коди, как легко и безболезненно притворяться человеком. Поэтому решительно пропел «Будь добрым к паукам», «Дэви Крокета», «Короля каннибалов», скаутскую версию «Боевого гимна республики» и еще десяток трогательных и смешных песен, напоминающих нам о том, что Америка — это нация с песней в сердце и дырой в башке.
Коди сидел и смотрел по сторонам: картина выглядела удручающе — весь мир словно сошел с ума и устроил чудовищный кошачий концерт, а он, один-единственный, сохранил рассудок и чувство приличия. Даже когда Фрэнк отложил гитару, веселье не закончилось. Волшебный вечер продолжился серией ужасных рассказов про привидения. Фрэнк, похоже, получал огромное удовольствие от собственных баек, и особенно ему удавались самые жуткие подробности, от которых у слушателей отвисали челюсти. Мы с возрастающим ужасом прослушали «Крюк», «Страшный запах», «Тихий стук за стенкой», «Темный леденец», «Гадюку» и много других, пока костер наконец не превратился в рдеющие угли. Тогда Фрэнк отпустил нас, позволив разбрестись по палаткам и заползти в маленькие аккуратные спальники. Там мы лежали, ошеломленные и трясущиеся от страха, и картины сверхъестественных ужасов мешались с мыслями о змеях, пауках, медведях и бешеных енотах.
Засыпая, я поклялся себе, что если доживу до утра, то больше никогда не пойду в поход без огнемета, мешка с динамитом и бутылки со святой водой.
Ах, природа.
Глава 25
Может быть, придется заново уверовать в существование некоего доброго и заботливого божества, поскольку я все же пережил эту ночь. Разумеется, пришлось заплатить некоторую цену. Почти бесконечный список опасностей дикой природы включал десятки смертоносных насекомых, но Фрэнк забыл о самых распространенных — о москитах. Явно разочарованные тем, что их не включили в перечень, орды москитов в силах тяжких собрались в моей палатке и уж постарались, чтобы впредь я о них не забывал. Когда на рассвете я проснулся, руки и лицо, которые оставались снаружи спальника, оказались сплошь покрыты укусами; я сел, испытывая настоящее головокружение от потери крови.