Я моргнул. Откуда взялась эта мысль?
Снова прихлопнув муху, я промахнулся. Бесспорно, недавно я слышал точно такие же выхлоп и лязг, но не помнил когда. Ну и что? Какая разница? Всего лишь еще один образец шума в перегруженном сознании. Забавный звук, впрочем, очень необычный, и я не сомневался — знакомый. «Бах», а потом «дрынь-дрынь». Но в голову ничего не приходило. Возможно, бедный измученный мозг постигло преждевременное одряхление. Вполне вероятный и почти неизбежный побочный эффект от сочетания опасности, разочарования и потери крови. Даже в тот раз, когда я выскользнул из дома, чтобы немного развлечься, все пошло не так; я мысленно проигрывал злополучный вечер в памяти, вспоминая ужасный сюрприз, поджидавший меня в маленьком убогом домике. Началось с такого многообещающего ощущения, с темной и безлюдной улицы, когда я почувствовал себя энергичным, готовым, неудержимым, а потом меня внезапно осветили фары проезжавшей мимо машины…
Не понимая, что делаю, я стоял как вкопанный и смотрел на шоссе. Это было очень глупо, поскольку машина Кроули давно скрылась. А я тем не менее продолжал смотреть ей вслед, пока наконец не понял, что Коди дергает меня за руку и зовет.
— Декстер! Декстер! Марио пришел. Декстер, поехали, — говорил он, и я сообразил: Коди повторил эти слова уже не раз. Впрочем, какая разница? Ведь одновременно я понял нечто более существенное.
Я вспомнил, где слышал этот выхлоп.
«Бах» и «дрынь-дрынь».
Декстер стоит, залитый светом фар проезжающей мимо старой машины. В руках он держит спортивную сумку с безделушками и моргает от неожиданности. Просто стоит на тротуаре под непроницаемой защитой маскировки и необходимости. Когда из-за угла выезжает машина, он внезапно оказывается освещен, как на сцене в бродвейском шоу, — и кто бы ни сидел за рулем, он видит его ясно, как летним солнечным днем.
Всего одно мгновение ослепительной иллюминации, а потом авто набирает скорость.
Бах. Дрынъ-дрынь.
Оно уносится прочь, сворачивает за угол и скрывается в ночи, подальше от маленького домика на темной улице, подальше от того района, где Декстер нашел «хонду».
Декстер больше об этом не думает, он входит в дом и смотрит на такое знакомое нечто на столе, и тут поблизости начинают выть сирены…
…потому что кто-то хорошо знал, когда именно Декстер войдет в дом, и идеально рассчитал время для вызова 911…
…потому что он видел Декстера наулице, осветил лучами фар и, убедившись, что это он, нажал на газ, стараясь убраться подальше и позвонить в полицию.
Бах. Дрынь-дрынь.
Прочь, в темноту. Тем временем Декстер вошел в дом, чтобы получить урок и разинуть рот от удивления.
А теперь Свидетель говорит, что подходит все ближе, желая подразнить меня, наказать, сделаться мной…
Он действительно подошел совсем близко, на расстояние вытянутой руки.
Дуг Кроули и есть Берни Элан. Мой Свидетель.
Я полагал, это чушь, себялюбивая болтовня какого-то душевнобольного првдурка, и надеялся одержать верх, чтобы он там ни придумал. Но потом Камиллу нашли мертвой и обвинили меня…
Как он и обещал, я вдруг оказался в очень невыгодном положении.
Свидетель вошел в квартиру Камиллы, увидел фотографии и даже добавил свою — мы с Камиллой лицом к лицу, завершающий штрих в коллаже, идеальный способ подставить и уничтожить Декстера. Он убил Камиллу, а обвинение предъявили мне. Все было проделано очень изящно, и не важно, арестовали меня или нет. Я находился под постоянным наблюдением, а следовательно, лишился возможности сделать хоть что-нибудь. Отчасти я восхищался работой Свидетеля. Но только отчасти и быстро подавил это чувство, поскольку понял, что начинаю дымиться. «Ближе, чем ты думаешь», — сказал он и выполнил свое обещание. Дурацкая, неуклюжая попытка разговора, которуюя счел досадной помехой…Я-то удивлялся, почему Кроули никак не отвяжется и не уйдет. Теперь я знал почему. Он подошел вплотную и дотронулся до меня, как бы говоря: «Я мог бы тебя убить. Ты слишком медлителен и глуп, чтобы остановить меня». Ха-ха.
Он был прав и доказал это. Я ничего не подозревал и не чувствовал, кроме раздражения, пока он стоял рядом и нес всякую чушь, а потом отошел, бесспорно, сияя, как небо в День независимости. А я понял только теперь.