— Аэропорт, — скомандовал я, найдя нужную страницу, — и как можно быстрее.
— Ясно, — ответила она, и мы тронулись — выехали с парковки и покатили через весь остров. Зазвонил мобильник, это снова была Рита. Я отключил телефон.
Такси ехало мимо Смэзерс-Бич. Там собралась свадебная вечеринка — жених и невеста стояли у кромки воды под белым навесом, как на еврейской свадьбе, как он там называется… хулахуп? Нет. Я никак не мог вспомнить. Но какая разница, ведь мы наконец свернули с прибрежного шоссе и подъехали к аэропорту.
Я выскочил из такси и бросил шоферу деньги, не считая их и не дожидаясь сдачи. Вбежав в терминал, я вспомнил название еврейского навеса: хупа. Я обрадовался гораздо сильнее, чем следовало бы, и решил на досуге обдумать, почему это стало так важно.
Я нашел стойку «Альбатроса» в дальнем конце терминала. За столиком стояла женщина в коричневой форме и тоже лет пятидесяти с обветренным лицом. Она вполне могла сойти за двойника таксистки. Неужели она и была подружкой моего приятеля с тачкой аквалангов? Я искренне надеялся, что нет.
— Чем могу помочь? — спросила дама голосом старого ворона.
— Мне как можно скорее надо на Драй-Тортугас, — сказал я.
Она кивком указала на табличку на стене.
— Следующий рейс в полдень.
— Я должен отправиться туда немедленно, — возразил я.
— В полдень.
Я сделал глубокий вдох и постарался остановить себя, понимая, что оторвав собеседнице голову, я не решу проблему.
— У меня срочное дело, — начал объяснять я.
Она фыркнула и спросила с нескрываемым сарказмом:
— Настолько срочное, что нужен гидроплан?
— Да! — отрезал я, и женщина удивленно моргнула. — Мои дети — на борту катера, который плывет на Драй-Тортугас.
— Очень приятная поездка, — заметила она.
— Они не одни… а с человеком, который может им навредить.
Женщина пожала плечами:
— Позвоните с моего телефона в полицию. Они предупредят рейнджеров на Тортугас.
— Я не могу обратиться в полицию. — Я полагал, она не станет допытываться почему.
— Почему? — спросила она.
Я задумался. Сказать правду, конечно, было нельзя, однако ложь никогда не представляла для меня особого препятствия.
— Ну… — начал я, надеясь, что в голову придет нечто правдоподобное. — Он… он мой зять. Вы понимаете? Семейные проблемы. Если ввяжется полиция, сестра просто не переживет. И моя мать… ну, понимаете? Это наши личные дела, а у нее… плохо с сердцем.
— Хм, — с сомнением отозвалась женщина.
Я уперся в тупик, несмотря на свои уникальные творческие способности, но не отчаивался. Я уже бывал на Ки-Уэсте и знал, каким образом здесь делаются дела. Я полез за бумажником.
— Пожалуйста, — попросил я, отсчитывая сотню долларов. — Вы вовсе ничем не можете посодействовать?
Деньги исчезли, прежде чем я успел договорить.
— Не знаю, — произнесла она. — Сейчас спрошу у Лeроя.
В стене под расписанием виднелась дверь, и женщина скрылась за ней. Через минуту она вышла в сопровождении мужчины в летной форме тоже лет пятидесяти с суровыми синими глазами и расплющенным носом боксера.
— Что стряслось, шкипер? — поинтересовался он.
— Мне как можно скорее надо на Тортугас.
Он кивнул.
— Джеки так и сказала. Но по расписанию следующий рейс — через два часа. Мы обязаны придерживаться расписания. Ничего не могу сделать. Жаль, если у тебя неприятности, но…
Я плевать хотел, насколько ему жаль. Он не ушел, а значит, не отказал. Он торговался.
— Пятьсот долларов, — предложил я.
Лерой покачал головой и облокотился на прилавок.
— Прости, мужик, никакие получится, — сказал он. — Правила есть правила.
— Семьсот, — продолжил я, но он опять покачал головой. — Там мои дети, — напомнил я. — Маленькие и беспомощные.
— Я могу потерять работу.
— Тысяча баксов, — сказал я, и он перестал качать головой.
— Ладно.
Пусть финансово ответственные люди с насмешкой и суровым осуждением смотрят на расточителей, которые размахивают кредитками. Но по воле сурового флибустьера за аэропортной стойкой я попал, что называется, как кур в ощип. Пришлось обналичить две карточки, но когда я наконец утолил его нечестивую алчность, всего через пять минут после этого я уже пристегивался, сидя в пассажирском кресле гидроплана. Самолет неуклюже прокатил по взлетной полосе, набирая скорость, и взлетел в небо.
Парень на причале и его брошюрка заверяли, будто полет к Драй-Тортугас — красив и незабываем. Честно говоря, не помню. Я видел только, как ползет вперед стрелка часов. Она, казалось, двигалась намного медленнее, чем обычно. Тик. Долгая пауза. Тик. Пауза. Полет занимал слишком много времени. Я должен был попасть на остров первым. Сколько времени прошло с тех пор, как катер отошел от причала? Я пытался вычислить в уме. Вроде бы ничего сложного, но почему-то я сосредоточился только на скрежете зубовном и не мог думать про время.