Поэтому я сделал еще один вдох, насладился и открыл глаза. Фраза никуда не исчезла, она по-прежнему гласила: «А теперь я знаю, как тебя зовут». Ниже шла целая страница текста. Но я исполнился чувством гордости, обнаружив в мозгу вторую спокойную мысль: взгляни на письмо, ты немедленно убедишься, что оно не имеет к тебе никакого отношения. Достаточно прочитать пару предложений, чтобы понять: ты идиот и параноик, — и можно вернуться к спокойному прихлебыванию злополучного кофе.
Поэтому я перевел взгляд на вторую строчку и приступил к чтению.
С тех пор как я увидел тебя тем вечером в запертом доме, я не могу забыть твоего лица. Я вижу его повсюду, во сне и наяву, я помню, как ты стоял над грудой сырого мяса, которая всего несколько минут назад была живым человеком. Даже ты должен понимать: это, черт возьми, неправильно. Я постоянно думаю — кто ты такой, мать твою? Или даже так — ты вообще человек? Может ли тот, кто занимается такими делами, спокойно жить в реальном мире, ходить за покупками и говорить о погоде?
Я сбежал. Сбежал, увидев тебя, занятого тем… чем ты там занимался. Но воспоминание убежало вместе со мной. Знаю, я должен был что-то предпринять, но ничего не сделал и теперь не могу выкинуть эту мысль из головы.
Поскольку я удрал, мне стало казаться, будто ты повсюду. В жизни мы никогда не виделись, а теперь ты появляешься всякий раз, когда я выхожу за дверь. Я вижу тебя то с детьми, то за работой, но больше так не могу.
Я не дурак. Я знаю, это не случайно, поскольку таких совпадений просто не бывает. Ноя не хотел задумываться, ведь тогда пришлось бы что-нибудь предпринимать. Мне казалось, я не готов, из-за развода и прочих неприятностей, которые на меня валятся. Мне и без того дел хватает, а возиться еще и с тобой… нет, спасибо.
А потом я увидел фотографию, узнал, как тебя зовут и где ты работаешь. Я подумал: Господи, так он, блин, коп? Ну и наглость. Как оке ему это сходит с рук? И тут же понял: я ничего не смогу поделать с таким человеком, который, ко всему остальному, еще и коп.
Но я постоянно об этом думаю. Чем больше думаю, тем упорнее сопротивляюсь, поскольку у меня и так до черта проблем, чтобы связываться с таким дерьмом вроде тебя. Но мысль жужжит и жужжит в моей голове, и, кажется, я вот-вот сойду с ума. Хочется бежать, но некуда, и я не могу откладывать, так как знаю, кто ты и где работаешь, и больше никаких оправданий не осталось, а мысли копятся и кружатся в голове, сводя меня сума…
А теперь вдруг точно кто-то щелкнул выключателем. Я буквально слышу голос, который говорит: ты неправильно смотришь на вещи. Помнишь, как говорил святой отец? Каждый камень, о который ты спотыкаешься, — на самом деле ступенька, если хорошенько подумать. Да.
Это не новая проблема. Это ответ.
Это — способ сделать так, чтобы всякая фигня обрела смысл. И наконец сложить головоломку. Допустим, я пока еще не знаю, как быть, зато уверен: я поступаю правильно и справлюсь.
Я приду. Очень скоро.
Ведь я знаю, как тебя зовут.
Где-то в коридоре хлопнула дверь, и начали перекликаться два голоса, но я не разобрал слов, а даже если бы и разобрал, то не понял, поскольку во всем мире лишь одно теперь имело значение.
Он знает, кто я такой.
Ему попались в Сети фотографии с моим именем, и он сопоставил с тем, что видел, когда я возился с Валентайном. Он узнал меня. Выяснил, кто я такой и где работаю. Я сидел, пытаясь успокоиться и понять, что делать, не в силах прогнать одну-единственную безумную, разрушительную мысль. Свидетель нашел меня. Он бродил где-то рядом и планировал нанести удар в любой момент. Я же не имел ни малейшего понятия, кто он такой, а он знал меня и был способен разоблачить, когда ему вздумается, мне же, судя по всему, нечем было ответить.
Что он там сказал насчет детей? Он угрожает Лили-Энн? Я обязан защитить ее, найти какой-нибудь способ добраться до Свидетеля и остановить. Но как, если в течение двух недель мои попытки отыскать его оказались безуспешными?
Я снова просмотрел блог, пытаясь найти хоть какую-нибудь подсказку, которая давала бы понять, кто он такой. Хотя бы крошечный намек на то, каким образом спастись от этого кошмара. Содержание не изменилось, но тем не менее при втором прочтении я заметил, что Свидетель не написал ничего, способного разоблачить Декстера перед остальными. По крайней мере с этой стороны я находился в безопасности. Чем же он грозил? Напасть на меня или мою семью? Он написал, будто намерен что-то «сделать» со мной, и я понятия не имел, о чем он говорит, но формулировка мне не понравилась. В конце письма Свидетель сказал, что пока не знает, как поступить, — это тоже могло значить что угодно, и я не собирался ничего вычеркивать из списка, пока не выясню, кто он такой.