Собственно, и так все было не фонтан: до конца рабочего дня коллеги избегали встреч со мной. Это оказалось тяжелее, чем я думал, и породило несколько классических комедийных сцен, когда коллеги старались удрать, добросовестно делая вид, будто не замечают меня. Отчего-то, впрочем, я не сумел в полной мере оценить комический эффект и без шести минут пять чувствовал себя таким усталым, что решил, плюхнувшись в кресло, понаблюдать, как часы отсчитывают последние мгновения моей карьеры — и, возможно, свободы.
Услышав шум в лаборатории, я обернулся и увидел вошедшего Винса Мацуоку, который застыл как вкопанный.
— О, — промямлил он. — Я забыл… э…
Он развернулся и выбежал. Разумеется, Вине забыл, что я могу быть еще здесь и в таком случае ему придется что-нибудь сказать коллеге, который находится под подозрением в убийстве другого коллеги. Для такого человека, как Вине, обязанность оказалась слишком неприятная.
Я тяжело вздохнул и задумался: неужели именно так все и закончится? Декстер, ложно обвиненный каким-то безмозглым громилой, изгнанный из круга соратников, преследуемый компьютерным нытиком, который не сумел пробиться даже в низшую бейсбольную лигу… Какая постыдная и печальная несправедливость — во мне, похоже, наблюдается несомненный прогресс.
Часы тикали. Без двух минут пять. Я уже имел право собрать вещи и пойти домой. Я потянулся за лэптопом, но едва взялся за него, чтобы закрыть, в мозг закралась маленькая нехорошая мыслишка, и я зашел в электронную почту Мысль была недостаточно внятная, чтобы назвать ее подозрением, но какой-то тихий нежный голос шептал: раз уж Свидетель прислал письмо, когда я нашел в маленьком убогом домике обработанный по-декстеровски труп, то, может бьггь, теперь, когда погибла Камилла…
Открыв входящие, я убедился: «может быть» превратилось в уверенность. Я увидел заголовок последнего письма, который гласил: «Если ты это читаешь, значит, еще не за решеткой».
Ни секунды не сомневаясь, кто автор, я открыл письмо.
По крайней мере пока не за решеткой. Но не беспокойся, если тебе и дальше будет так везти, скоро ты там окажешься, и это даже лучше, чем то, что я задумал. Мне недостаточно загнать тебя в угол. Я хочу, чтобы люди знали, кто ты такой. А потом… ну, сам видишь, я могу многое. Получается все лучше и лучше, и я — на шаг впереди.
Она действительно тебя любила — ты же видел фотографии? Они были повсюду. Это какая-то болезнь, помешательство. Она впустила меня в квартиру, кажется, после второго свидания — приличная женщина так не поступила бы. Увидев твое лицо на всех стенах, я понял, что должен сделать, — и сделал.
Вероятно, я немного поторопился. Или, может, мне просто нравится процесс, не знаю. Забавно, правда? Пытаясь от тебя избавиться, я приобретаю твои черты. Так или иначе, все сложилось слишком идеально для простого совпадения, поэтому я это совершил и не жалею. Я только начал. Если ты полагаешь, будто сумеешь меня остановить, подумай еще раз. Ведь ты не знаешь обо мне ничего, кроме того, что я поступаю, как ты. И я приду за тобой, а ты даже не догадываешься когда. Ты только знаешь, что это будет скоро.
Приятного дня!
С одной стороны, я с радостью убедился, что у меня не параноидальный бред. Камиллу убил действительно мой Свидетель с целью добраться до меня. С другой стороны, Камилла погибла, а у Декстера неприятностей стало больше, чем когда бы то ни было.
И конечно, я загрустил еще сильнее исключительно потому, что Дебора утверждала обратное.
Я отправился домой, онемевший от горя, мечтая лишь о малой толике тихого утешения от любящей семьи. Когда я приехал, Рита уже ждала меня у входной двери, но отнюдь не для теплого приема.
— Сукин ты сын, я так и знала! — прошипела она в знак приветствия, и это оказалось столь же неожиданно, как если бы она запустила мне в голову кушеткой.
И на этом сюрпризы не закончились.
— Декстер, черт возьми, как ты мог? — яростно прорычала Рита, стиснув кулаки, с выражением справедливого гнева на лице. Я хорошо знал, что виноват во многих ситуациях, которые не понравились бы даже Рите, но в последнее время буквально все вокруг обвиняли меня в чем попало — в том, чего я не делал и о чем никогда даже не думал. Поэтому мой в обычное время стремительный разум не смог придумать быстрого, остроумного ответа, которыми я по праву славлюсь. Вместо этого я просто уставился на Риту и выдавил: