— Тебе и не нужно, — согласился я и почувствовал, как набираю обороты. — Ты можешь делать свое дело в уме или на листке бумаги. А мне нужно лабораторное оборудование.
— Да, но… — И в глазах Риты я увидел растущее сомнение. — Я просто подумала, что… знаешь, это не очень правдоподобно.
— Гораздо правдоподобнее, будто я изменял такой красавице, как ты, с серой мышкой Камиллой Фигг? — спросил я. Конечно, нельзя плохо отзываться о мертвых — ты рискуешь получить божественное возмездие. Но словно в доказательство того, что Бога нет, я помянул недобрым словом покойную Камиллу, и ни одна молния не пронизала потолок и не превратила Декстера в жаркое. Выражение Ритиного лица слегка смягчилось.
— Но я не… — начала она и, к моему великому облегчению, заговорила как всегда — вереницей неполных предложений. — Поскольку Ричард сказал… и ты никогда… столько раз… — Она моргнула и помахала рукой в воздухе. — Как это может быть… а фотографии?..
— Я понимаю, дело выглядит скверно, — признал я в приливе чудесного вдохновения, к которому имеет наглость прибегать только пустая, злобная, бездушная пародия на человека — иными словами, Декстер. — Оно выглядит очень скверно в глазах детектива Худа… то есть Ричарда, — сказал я и грустно покачал головой, показывая, что заметил, как она назвала врага по имени. — Настолько скверно, что у меня большие неприятности. Честно говоря, я думал, ты — единственный человек, который будет на моей стороне, и я смогу на тебя положиться. Мне действительно нужна поддержка.
Это был безупречно рассчитанный удар, удар под дых, и Рита точно задохнулась — она рухнула на стул, словно надувная кукла, из которой разом выпустили воздух.
— Но… — прошептала она. — Я даже не… аон сказал… ну, он же детектив.
— Очень плохой детектив, — заметил я. — Он бьет подозреваемых, чтобы заставить их говорить. И терпеть меня не может.
— Но если ты не сделал ничего… — опять начала Рита, в последний раз пытаясь убедить себя в моей виновности.
— Ложные обвинения бывали и раньше, — устало произнес я. — В конце концов, мы живем в Майами.
Рита медленно покачала головой.
— Но он был так уверен… почему?.. В смысле, если ты не виноват…
Бывает момент, когда повторение аргументов начинает звучать как попытка оправдания. Я хорошо это знал благодаря многолетнему просмотру сериалов и почти не сомневался, что достиг критической точки. К счастью, я много раз видел по телевизору эту самую ситуацию, поэтому прекрасно ориентировался в ней. Я уперся обеими руками в стол и резко поднялся.
— Рита, — сказал я с внушительным достоинством в голосе, — я твой муж и люблю только тебя. Если ты не веришь мне теперь, когда я так нуждаюсь в тебе… значит, пускай детектив Худ отправляет меня в тюрьму.
Я говорил очень искренне, с таким убеждением и пафосом, что сам чуть не поверил.
Я выпустил последний патрон и попал в яблочко. Рита прикусила губу, покачала головой и сказала:
— Но все эти вечера, когда ты… и фотографии… а потом Камиллу убили… — По ее лицу пробежала последняя тень сомнения, и я решил, что потерпел фиаско, но Рита крепко зажмурилась, вновь прикусив губу, и стало ясно — я победил. — Декстер, что будет, если ему поверят?
Она открыла глаза. По щеке покатилась слеза, но Рита смахнула ее пальцем и поджала губы.
— Вот ублюдок, — прошептала она, и я с облегчением понял: она уже имеет в виду не меня. — А ведь он должен… Но нельзя же так просто… — Рита хлопнула ладонью по столу. — Мы ему не позволим, — заявила она, встала, обежала вокруг стола и уткнулась в мое плечо. — Ох, Декстер, — проговорила она. — Прости, если… ты, наверное, так…
Рита шмыгнула носом и отстранилась на длину руки.
— Но должен же ты понять, — начала она оправдываться. — Это было… и… уже некоторое время. И потом, ты вел себя… ну, вроде как… — Рита медленно покачала головой. — Ну, ты понимаешь.
Я ничего не понимал и не находил никаких подсказок.
— Я подумала… так как в последнее время иногда казалось, что… не знаю… и дело не только в новом доме, — продолжала она. — Все, вместе взятое… — Она снова покачала головой, теперь быстрее. — Столько вечеров, когда ты… ну, именно так… ведут себя мужчины. Когда они… А мне приходится с детьми… и я могу только…
Рита отвернулась и снова сложила руки на груди, прикусив костяшку пальца. Она сжала зубы, и по ее щеке опять покатилась слеза.
— О Господи, Декстер, мне так-
Должно быть, я действительно становлюсь все более человечным, медленно, но верно, поскольку на меня вдруг снизошло озарение, пока я смотрел, как Рита сутулится и роняет слезы на пол.