— Ну ладно, — кивнул я. Соглашаться оказалось проще, чем вникать.
Видимо, я дал правильный ответ, поскольку Рита тепло улыбнулась и прижалась ко мне.
— Мы прорвемся. Обещаю тебе.
А потом — самое странное — она легонько отстранилась и спросила:
— Ты не забыл, что в выходные большой поход? С Кода и бойскаутами?
Я не то чтобы позабыл, я просто ни разу не вспомнил о походе, пока разыгрывал драматическую сцену домашних страстей. Пришлось сделать паузу в попытке угнаться за Ритой.
— Нет, — наконец ответил я. — Не забыл.
— Прекрасно, — заметила она, вновь кладя голову мне на грудь. — Потому что, по-моему, он действительно очень хочет поехать… и ты тоже проведешь свободное время с пользой.
Рассеянно похлопывая Риту по спине, я изо всех сил пытался смириться с этой мыслью. Благодаря неандертальцу Худу и убийце-подражателю у меня и в самом деле образовалось свободное время, хотел я того или нет.
Глава 22
На следующий день была пятница, и, повинуясь исключительно рефлексу, я выбрался из постели в семь часов. Но как только сознание ожило, вернулась и неприятная реальность: я вспомнил, что идти мне некуда и вставать незачем; я отстранен от работы, пока человек, который не питает ко мне любви, будет расследовать дело, где я фигурирую как подозреваемый в убийстве женщины, с которой не спал и кого даже не убивал, и единственная возможность опротестовать решение — это подать апелляцию через сержанта Доукса, откровенно меня ненавидевшего. Почти идеальная ловушка, куда, к нашему большому удовольствию, обычно попадают злодеи в комиксах, но, с моей точки зрения, абсолютно несправедливо ловить в нее Блистательного Декстера. Конечно, и у меня есть небольшие недостатки, но, ей-богу… почему именно я?
Я попытался найти светлую сторону. К счастью, Худ не потянуд за ниточки, чтобы задержать мою зарплату. Она бы пригодилась, если бы Рита действительно купила новый дом, — нашлось бы применение каждому центу. Сидя дома, я экономил деньги, поскольку не тратил горючее и не покупал ленч. Вот повезло. На самом деле, если хорошенько подумать, я словно получил внеочередной отпуск, с той разницей, что он имел шансы закончиться тюрьмой или могилой. Или тем и другим.
Итак, я оказался отстранен от работы и, похоже, весьма немногое мог сделать, а потому не видел никаких причин выскакивать из постели и волноваться. Будь я логичным и разумным созданием — а именно таким я, как правило, себя и считаю, — я бы убедился, что даже у этой злополучной ситуации есть приятная оборотная сторона: не нужно рано вставать! И тогда бы я снова заснул. Но тут же понял, что этого не получится: при первом же воспоминании о вчерашних происшествиях сон с испуганным воплем покинул меня. И хотя я несколько минут лежал, хмурясь и угрожая, он так и не вернулся.
Итак, я упрямо оставался в постели и прислушивался к утренним звукам в доме. Они были такими же, как всегда, даже летом, когда никто не собирался в школу. Детей мы записали в ту же группу дневного пребывания, куда они ходили после уроков во время школьных занятий, а Риту ждала работа, поэтому утренняя программа не изменилась. Я сльпнал, как Рита возится на кухне, и плывущие по коридору запахи подсказали: она готовит яичницу с сыром и тосты с корицей. Она дважды позвала Коди и Эстор завтракать, прежде чем я наконец признал, что не засну, и плюхнулся на свое место за кухонным столом, когда Коди доедал завтрак. Лили-Энн, сидя на высоком стульчике, создавала превосходную роспись яблочным соусом на подносе и на собственном лице. Эстор сидела, скрестив руки, и не столько ела, сколько злобно хмурилась.
— Доброе утро, Декстер, — сказала Рита, ставя передо мной кружку с кофе. — Коди попросил добавки, поэтому пришлось приготовить… Эстор, детка, надо съесть хоть что-нибудь. — Она быстро повернулась к плите и принялась выливать яйца на сковороду.
— Я не могу есть, — прошипела Эстор, — еда застревает в скобках.
Она вложила в это слово столько яду, что хватило бы убить слона, и продемонстрировала нам яркие серебристые полоски, чтобы мы содрогнулись при виде столь чудовищного уродства.
— И все-таки придется поесть, — настаивала Рита, размешивая яйца. — Я тебе дам йогурт…
— Ненавижу йогурт, — буркнула Эстор.