Костя был слишком возбуждён, чтобы осознать всю возложенную на него ответственность, и первый парный раунд был слишком быстро закончен, а девушки привычно занялись друг другом. Это зрелище было настолько волнительным, что Костя взял себя в руки и во второй раз уже показал намного более высокий класс.
Спустя какое-то время он, обессилев, упал на подушки, а Герда и Марго, слившись в экстазе, закончили свою симфонию.
- Ну вы даёте… - прошептал он, переводя дыхание. – Вы же просто мечта любого мужчины! И как же мне теперь быть?..
- Что-то не так? – мягко спросила Марго, прижавшись к его груди.
- Как же мне выбрать одну из вас? – вздохнул он.
- А зачем выбирать? – уточнила Герда, прижимаясь к другой его груди.
- Вы невероятные, - выдохнул, наконец, совершенно обескураженный Костя.
Герда и Марго переглянулись, довольно улыбнувшись. Они ещё не понимали, что в этот день запутали всё ещё сильнее.
Обман
Они прекрасно понимали, зачем им нужен третий: нездоровая любовь к себе лишала их развития. Они полностью погрузились в самих себя и за прошедшие полтора года потеряли все связи со внешним миром: реже стали встречаться со знакомыми, прекратили выходить куда-либо, а в их дом, и без того немноголюдный, за это время не пришёл ни один гость. Они были настолько поглощены друг другом, что общение с другими, выполнение рабочих задач и даже походы по одиночке в театры и кино стали для них неприятными обязанностями, от которых нужно было как можно скорее избавиться.
Появление же третьего в их тандеме позволяло сместить внимание, перенести центр влюблённости со своего «я» на другого. Их могла спасти только влюблённость в кого-то, помимо друг друга. Тогда внешний мир начал бы возвращаться в их Вселенную. А потому Костя был их спасательным кругом. И поначалу всё было прекрасно.
Герда и Марго очень быстро привыкли к своему новому возлюбленному, их встречи стали частыми и с каждым разом страсть пылала всё сильнее. И всё больше они уделяли внимание мужчине, а не друг другу. Их ночи были всё жарче и жарче. Девушки всегда были готовы на любые эксперименты, а теперь, когда их было трое, поле деятельности значительно расширилось. Их мужчина ощущал себя центром мироздания, они же были планетами, которые крутятся вокруг светила, и счастье было их атмосферой.
Конечно, были и дни. Работа, дом, вынужденные разлуки. Иногда Костя не приходил по ночам, придумывая какие-то отговорки, но это было нечасто, и сёстры старались не обращать на подобные вещи внимания. Он приносил цветы и конфеты, они поддерживали уют. Иногда говорили о будущем, полушутя, полусерьёзно рассуждая, как здорово будет поселиться тут втроём, делить на троих все невзгоды и радости, и, может, даже завести детей… Они никогда не отвечали чётко на вопрос о том, кто именно будет матерью детей и супругой Кости – всё это пока были просто разговоры, а потому не требовали однозначности. Про себя же обе сестры были уверены, что ни для одной из них не будет никакой разницы, кто же именно в случае чего получит тот или иной статус. Всё равно у них всё на двоих. И дети, и любовь, и жизнь… Разве можно ревновать к самой себе, да ещё и настолько дорогой, что ты готова отдать собственную жизнь во имя неё?..
Так прошёл месяц. Потом ещё. И ещё. И ещё…
А через четыре месяца, когда Марго хлопотала на кухне, готовя обед для них троих, а Герда была на работе, раздался звонок с номера Кости.
Марго схватила трубку, прощебетав в неё по привычке «Милый мой, как я скучала!»
И тут из трубки раздался детский голос.
- Тётенька… - жалобно протянул ребёнок. – А вы правда хотите забрать нашего папу? Пожалуйста, не надо. Я его очень люблю…
Марго нахмурилась, не понимая, что происходит.
- Деточка, ты кто? – уточнила она.
- Маша, - смущённо произнёс голосок.
- Здравствуй, Маша. А откуда у тебя этот телефон?
- Он папин… - произнесла девочка. – Он всегда уходит ночью. Говорит, что на работу. А мама плачет и говорит, что папа нас больше не любит. Она сказала, что это вы его у нас хотите забрать. Правда? Тётя, не надо, пожалуйста. Я его очень люблю! И мама тоже…
Марго тяжело вздохнула. Конечно, такой маленький ребёнок не догадался бы позвонить сам. А значит, мама его стояла рядом. И использовала собственную дочь, чтобы воздействовать на другую женщину. Это было подло и мерзко. Но ребёнок тут точно ни при чём.