- Машенька… - произнесла Марго. – Не переживай. Я не заберу у тебя папу. А твоя мама… Что ж, она всё слышит. Просто пусть знает, что манипулировать собственным ребёнком – верх цинизма.
- Что? – непонимающе переспросила Машенька, но тут в трубке раздались какие-то сторонние звуки, и голос ребёнка сменился голосом взрослой женщины.
- Слушай, деточка… - произнёс искажённый неприязнью голос. – Не учи меня жить. Тебе же хватает наглости уводить мужа из семьи. Так? Оставь его по добру по здорову. Иначе я не дам вам спокойно жить. Поняла?
- Я Вас услышала, - холодно произнесла Марго и нажала на «отбой». Выслушивать поток ненависти от разъярённой женщины у неё не было никакого желания.
Вечером она рассказала обо всём Герде.
Они всегда были против трёх вещей: обмана в отношениях, связей с женатыми людьми и вторых шансов. А потому выходило, что их роман с Костей должен закончиться как можно скорее. Проблема была в том, что обе они уже успели привыкнуть к нему и даже почти полюбить…
К моменту прихода Кости обе уже решились на неизбежный разрыв, несмотря на то, что это будет для них очень сложно. Но увидев его, обе начали колебаться.
Костя же, прижатый к стенке аргументами Гербы и Марго, поначалу пытался вяло сопротивляться и отнекиваться, но в итоге сдался и, словно став ниже и темнее, чем обычно, грустно опустил голову.
- Послушайте… Я был неправ. Понимаю. Очень неправ. Но этот брак… - он вздрогнул, словно вспоминая что-то нехорошее. – Он был не по любви. Я и не знал её толком. Мы встречались всего несколько недель, когда она объявила о беременности. Мне пришлось стать её мужем, поскольку совесть не позволяла мне бросить женщину, носящую под сердцем моё дитя, а прерывать беременность она категорически отказалась. К тому же… Она из очень влиятельной семьи, ссориться с которой – себе дороже… Мы стали ругаться ещё до рождения дочери, мы никогда не были близки. Я не знаю, зачем она держится за эти отношения, почему не отпускает меня, угрожая разрывом отношений с дочкой. Мне кажется, для неё важно только то, что мы хорошо смотримся вместе, и меня не стыдно показать в обществе. А я… Я с ней только ради Машки. Господи, знали бы вы, как я мечтаю, чтобы эта женщина никогда не встречалась мне на жизненном пути!
Марго, слушая его, сочувственно вздохнула, но тут же, пересёкшись взглядом с Гердой, взяла себя в руки.
- Ты в любом случае оказался обманщиком, - произнесла Герда, когда он закончил. – Ты поступил подло по отношению к нам, скрыв свои отношения. И то, насколько они неудачные, не является оправданием для такого поведения. Извини. Ты сам всё испортил, - и она, гордо встав, вышла из комнаты прочь.
- Она права, - сказала Марго, кинув на него суровый взгляд. – Уходи. Таким, как ты, не место в нашем доме.
И она направилась следом за сестрой.
Константин сидел в пустой комнате, понимая, что совершил ошибку.
Он честно хотел, чтобы всё было иначе. Он собирался уйти от жены, но боялся и её мести, и того, что она может отнять у него дочь. Машка… Страх потерять дочь, любовь к ней держали его рядом с нелюбимой женщиной. А теперь он потерял сразу двух. Тех, кто прочно завоевал место в его сердце и кого он не хотел бы обидеть даже в страшных снах.
- Постойте! – он вскочил, кинувшись за ними следом. – Погодите! Я всё исправлю! Я сегодня же всё решу, слышите! Обещаю!
Но сёстры, запершись в спальне, которая ещё недавно была столь тёплой от страсти их троих, не отвечали.
Костя ещё долго кричал, стуча кулаком в двери, бил себя в грудь, и, кажется, даже ревел, надеясь разжалобить любимых женщин. Но крепкие дубовые двери с достоинством выдержали его натиск, как и закалённые междверные замки. А крепкие устои сестёр выдержали, хоть и с трудом, моральные муки. Они сидели там, по ту сторону двери, слушая, как беснуется дорогой их сердцу мужчина, и, обнявшись, беззвучно плакали от боли и обиды. А ведь всё было так прекрасно…
Первая неделя после разрыва была самой тяжёлой. Костя постоянно звонил, а им едва хватало сил не брать трубку. В доме было непривычно пусто и тихо. Они сидели вечерами, не говоря ни слова, и смотрели друг на друга, время от времени вздрагивая от очередного звонка телефона. Они знали, что стоит им вновь услышать его голос, как мир рухнет, и пути назад не будет. А потому молчали, оберегая друг друга от опасности схватить злосчастную трубку.