Герда мучилась от чувства вины, понимая, что все претензии Марго не лишены смысла и старалась хоть как-то облегчить своей милой сестре жизнь. Она не могла проводить её до кабинета врача, не могла забрать её боль, но зато могла выслушать и пожалеть. А потому ни словом, ни жестом не выражала недовольства резкими словами Марго.
Когда срок беременности перевалил за три месяца, неприятности первого токсикоза отступили, и Марго снова почувствовала радость жизни. Она наслаждалась едой, запахом свежей травы из распахнутых окон и лучами солнца на окне. Она вновь стала спокойной и нежной, готовила ужины и терпеливо дожидалась сестру с работы.
Константин больше не писал и не звонил им. И девушки уже искренне поверили, что всё это осталось в прошлом, что никто их не потревожит.
Часто, сидя на диване, они мечтали, как изменится их жизнь с появлением малыша. Теперь им не нужен был какой-то сторонний человек, у них будет тот, о ком нужно заботиться и кому дарить свою любовь и нежность. Их дитя. Любимое, самое лучшее. Они обожали его уже сейчас, не зная ещё ни пола, ни имени своего потомка. И только за то, что в их жизни скоро появится чудо, могли быть благодарны мужчине, который оказался совсем не тем, кем они его считали…
Месть
Мир вновь был прекрасен. Сценарий, придуманный Гердой, успешно работал: Марго посещала врачей по её карточке, а Герда работала в офисе, сменив гардероб на более просторный, чтобы ни у кого не возникло сомнений в её интересном положении.
Когда на четвёртом месяце они узнали, что у них будет дочь, счастью Герды и Марго не было предела. Они мечтали о том, что у них будет именно девочка, с детства. И имя было известно давно, ещё с тех времён: Олюшка. Оленька. Ольга. Оленёнок. Теперь все их разговоры сводились к тому, как им обставить детскую и какие игрушки приобрести в первую очередь.
Увы и ах, не все так радовались их счастью.
Константин, с позором изгнанный из их союза, в итоге забрал заявление и вернулся к жене на радость дочери. Женщина, которая так ревностно не отпускала от себя отца своего ребёнка, ликовала: для неё уход мужчины был равносилен поражению. Тот, кто был её мужем, обязан был всегда оставаться рядом, подчёркивая её значимость и нужность. Он должен был обожать их дитя, во всём подчиняться своей законной супруге и вести себя в обществе так, чтобы все вокруг завидовали. Он прекрасно выглядел и был для своей жены статусной вещью, а не личностью. Это было ужасно, но таков факт.
Супруга Константина была дамой из влиятельной семьи, имела свой бизнес и могла содержать и себя, и ребёнка, и своего безвольного супруга. Для статуса успешной и респектабельной дамы её мужчина должен был всегда быть под рукой, если ей нужно выйти в свет. И должен выглядеть богато, чтобы вызывать зависть и желание у остальных представительниц её круга. Остальное неважно.
Константин изменял своей жене, и она это знала. Но до тех пор, пока эти интрижки были мимолётны и никак не отражались на внешнем благополучии их семьи, она терпела. Но последний его роман разрушил всю столь долго создававшуюся ей иллюзию. Когда муж начал уходить из дома всё чаще и чаще, прикрывая это работой, она заволновалась. Но у неё был козырь в рукаве – муж обожал их общего ребёнка, и её слово могло решить многое. К тому же – врага надо знать в лицо, и супруга Константина не преминула возможностью собрать досье на свою соперницу. Она поняла, что та весьма ветрена и часто заводит романы, но при этом не терпит интрижек с несвободными мужчинами, и решила, что эта девица ей не чета. И поначалу её простой план – воздействовать на разлучницу посредством дочери – даже сработал. Но вот что Костя после этого решится на то, на что не осмеливался шесть лет – подать документы на развод – не могла и предположить.
Тот месяц, что давался парам на раздумья, она провела в панике. Она то порывалась разнести на куски свою соперницу, то старалась вновь воздействовать на мужа, вернуть его, то шантажируя встречами с дочерью, то вдруг становясь предельно ласковой и милой.
Когда Костя забрал документы, прекратив бракоразводный процесс, она ликовала. Всё вновь стало так, как она хотела, и семья осталась целой, сохранив видимость благополучия в глазах общества.
Но дальше всё стало рушиться. Константин, крайне раздосадованный случившимся, решил, что проблема кроется в его жене, а не в нём самом. Он не решался уйти от неё – их сытый быт, относительная свобода и благополучие дочери, наконец, значили для него слишком многое. Но он начал мелко и подло ей мстить, позволяя то, что позволять было нельзя.